– Вот-вот! – засмеялся бармен. – Они молиться должны на этого мифического Джерри-крючка. Главное, история выглядит нереальной, неправдоподобной, но все верят, будто в самом деле отыскался идиот, который стибрил товар и оставил записку с перечнем, что и когда он взял, да еще подписался. Прикидываешь, брат? Такого просто быть не может! Но все верят!
– Почему же идиот? – стало даже обидно, что мой поступок вызвал такую реакцию. – Просто честный человек написал, кто он и где его искать, чтобы владелец вещей мог получить за них оплату…
– Что?! Ну, ты даешь, чувак?! – он так захохотал, что не смог продолжать свое занятие и отставил стакан в сторону, а полотенце закинул на плечо. – Знаешь, сколько я повидал различных людей, которых можно считать честными, ну, или относительно честными? Черных, белых, латинос и всяческих полукровок. Так вот, брат, никому из них в голову не пришло бы так поступить. У всего в этом мире есть свои пределы. Даже у людской честности.
Спорить я не стал. Когда писал записку, то не сомневался, что поступаю абсолютно правильно. На моем месте любой житель убежища сделал бы то же самое. Я всего неделю находился на поверхности, но за это время успел повидать столько всего, что моральные принципы, заложенные еще в детстве, испытывали мощнейшее давление со стороны окружающей действительности. Остаться здесь самим собой было, наверное, можно, вот только добрался ли я при этом живым, хотя бы до Сейнт Франсисвилля?
Размышления прервал пролетевший мимо стакан. Он с грохотом ударился о барную стойку и разлетелся на осколки. За столиком, где сидели торговцы, начиналась драка. Я уже давненько не прислушивался к их разговору, поэтому не мог точно сказать, что же послужило причиной. Бывало, что в родном убежище людям не хватало слов, и разговор продолжался при помощи обмена движениями рук. Как правило, охрана решала эти вопросы быстро, и при помощи резиновых дубинок доказывала драчунам простую истину: недостаток словесной аргументации вкупе с избыточной жестикуляцией вредит здоровью обоих участников ссоры.
Следующий стакан испытал на прочность мой крабовопанциревый бронежилет. Доспех без проблем выдержал, и урона я не получил, но оставлять потасовку без внимания уже не следовало. Едва повернул голову в ту сторону, как тут же встретился глазами с каким-то белым. Тот кипел боевым азартом, видимо, испытывая сильный зуд верхних конечностей, отчего пальцы были сжаты в кулаки, а на лице застыло свирепое выражение, трактовать которое можно только единственным образом: «Порву любого!». Участники драки успели разобраться на пары и уже увлеченно валтузили друг дружку, а этому белому спарринг-партнера не досталось. Как же он обрадовался, встретившись со мной взглядом. Пританцовывая от возбуждения, двинулся к барной стойке и, счастливо улыбаясь, выдал:
– Ну, че, нигга, разомнемся?
Я услышал, как сквозь стиснутые зубы шумно втянул воздух бармен. Такое словечко со стороны белого, тем более, сказанное намеренно, прощать было никак нельзя. Две кварты пива настроили меня на благодушный лад, и даже грубого оскорбления оказалось недостаточно, чтобы воспылать праведным гневом. Поэтому на вызов ответил с абсолютно холодной головой. Впрочем, именно так меня учили поступать всегда.
* * *
Помимо журнала «Замки сегодня», у мистера Эбернати имелось еще несколько полезных учебных пособий, в частности «Кулачный бой в иллюстрациях».
– Когда-то мне здорово пригодилась эта книжка, Джеральд, – сказал он, внимательно разглядывая мой заплывший глаз и сбитые костяшки на пальцах. – Хочу, чтобы и ты научился искусству боя без оружия. Это умение пригодится любому мужчине. Хорошо, если только в качестве защиты, а не для нападения. Но жизнь – сложная штука. Иногда приходится нападать первым, чтобы пресечь намерения противника причинить тебе серьезный вред. Изучи внимательно это пособие, Джеральд, а отработкой ударов займешься под моим руководством.
Книга понравилась едва ли не больше, чем издание об устройстве замков. Картинки и пояснения к ним в доступной форме объясняли, как правильно должны двигаться ноги кулачного бойца, как и в какой момент следует наносить удар. И, что самое главное, как уберечь от травм собственные руки, которые годятся не только для того, чтобы долбить ими по чьей-то челюсти. Удары я отрабатывал в комнате наставника, используя самодельный манекен, собранный из старой мебели и подушек.
– Отлично, Джеральд, – похвалил старик уже после пятого, или шестого занятия. – Ты сразу понял, что для хорошего удара не требуется длинный замах, как часто делают неискушенные люди. Замах выдает намерения кулачного бойца, заставляя противника уклониться, либо применить контрмеры.