Рабовладельцев я обнаружил в конце длинного коридора. Несколько человек громко орали и прыгали, окружив чью-то едва различимую за их спинами фигурку. Наряды этих людей отличались разнообразием и пестротой, совершенно невообразимой для нашего убежища, с его строгими синими комбинезонами. Подойдя ближе, я разобрал, что же кричали хором веселившиеся обжоры:
– Крохотный убивец! Помогите! Спасите нас!
В центре образованного ими круга кривлялся ребенок в полосатой майке и с ножом в руках. Самым странным оказалось то, что на голове у него была надета большая тыква. Видимо, предварительно из нее убрали всю мякоть и для чего-то прорезали несколько дыр, имитирующих большие круглые глаза и ухмыляющийся рот. В нашем убежище тыквы были ценным и редким деликатесом. Почти все они уходили в отбраковку, и редко что оставлялось, да и то, в основном шло на приготовление десертов и сладостей для детей. Меня затрясло от гнева при виде такого безалаберного отношения к продукту. Ненависть к обжорам-рабовладельцам заставила яростно стиснуть рукоятку пистолета. Но снимать его с предохранителя я пока не стал. Еще успею.
Мое появление не осталось незамеченным. Фигура в черном балахоне и того же цвета остроконечной шляпе вытянула руку в мою сторону и закричала, пытаясь привлечь внимание остальных:
– Вау! Смотрите! Этот костюмчик будет даже покруче! Всамделишный Капитан Космос!
Другие обжоры оставили в покое ребенка с тыквой на голове и обратили свои взгляды на меня.
«Никогда еще не видел в одном месте столько уродов», – подумал я, но в следующий момент догадался, что вокруг меня столпились люди, лица которых скрывали разнообразные маски. Единственное, что их всех роднило между собой – это перчатки, вероятно – хирургические, невнятного, светло-бежевого цвета.
– Капитан Космос! – на разные голоса завопили обжоры. – Где твоя макака? Где Джанглс?
Только тут до меня дошло, что эти люди приняли защитный костюм за одеяние героя комиксов. Отличие состояло в том, что у Капитана Космоса шлем был прозрачным, и сквозь стекло хорошо просматривалось его лицо, а у защитного костюма тонкая радужная пленка не давала возможности увидеть, кто же надел на себя герметичный оранжевый комбинезон. В голове уже прокручивались все три варианта заготовленного для рабовладельцев приветствия, оставалось только определиться, что сейчас требуется произнести. Сравнение с Капитаном Космосом спутало все карты, появились новые идеи, которые следовало предварительно обмозговать.
Видя, что от него все отвернулись, тыквоголовый ребенок вскинул руку с ножом и, завывая: «Убью-у-у!» бросился прямо на меня. Это произошло так быстро, что руки сделали все сами, не подключая к процессу анализа ситуации голову. Левая передвинула флажок предохранителя, а правая осуществила кратковременное нажатие на спусковой крючок, как и предписывалось руководством по эксплуатации оружия. Пистолет рявкнул дважды, обе пули воткнулись в тыкву, отчего овощ треснул пополам и развалился. Не знаю, чего я испугался больше – того, что внезапно для себя выстрелил по живому существу, или когда увидел истинное лицо «крохотного убивца». Право слово, в тыкве он выглядел более похожим на человека.
Никогда не думал, что живые люди могут выглядеть, как будто нарисованные простым карандашом на белой бумаге, когда художник наносит только контур и ничего не заштриховывает внутри него. Мелькнула мысль, что передо мной, наверное, привидение, потому что только у них должны быть совершенно белые лица и руки. Руки! У них у всех были руки такого же цвета, это никакие не перчатки! Меня окружали одетые в маски духи умерших людей! Значит, нет никакого убежища с обжорами-рабовладельцами! Выходит, я умер и попал в ад, о котором часто рассказывал проповедник Гарс! Помоги мне, господь…
Адских созданий следовало опасаться, но меня они страшились ничуть не меньше, чем я их. Едва затихли звуки выстрелов, как маски бросились врассыпную. Последним улепетывал «крохотный убивец», бросивший свое оружие там, где стоял до сих пор. Угрожающего вида нож подозрительно мало весил и слишком легко сгибался, вероятно, был изготовлен из пластмассы. Меня это совсем не смутило, ведь, потусторонние твари должны бояться железа, следовательно, не могли взять в руки настоящее оружие. Я поднял с пола кусок разбитой тыквы. Она оказалась не поддельной, выглядела и пахла, как полагается спелой, сладкой, вкуснейшей тыкве.