– Что он натворил? – спрашивает он, теперь хмурясь. Оуу, мой босс, кажется, немного защищает меня.
– Он переспал с моей сестрой, – говорю я, одновременно со мной говорит Лондон: – Кроме того, что немного поделился сестрами?
Челюсть у Эйдена отваливается.
– Нихрена.
Лондон фыркает.
– Она рассказала только худшую часть, а не лучшую.
– Как, черт возьми, в этом может быть что–то хорошее? – спрашиваю я, скрещивая руки. Голова Эйдена крутится туда–сюда, пока он наблюдает за нашим спором. Заходят клиенты, поэтому Эйден заталкивает нас в подсобку, где мы остаемся наедине.
– Он звонил? – спрашивает Лондон, усаживаясь поверх стола.
– Ага. Безостановочно.
– Ясно. Избавь его от мучений, – говорит она, играя с кончиком своих волос.
Легко ей говорить. Ей не нужно думать о любви всей своей жизни с собственной сестрой. Или о том факте, что он решил узнать меня, потому что считал, что я – это она. И от этого больнее всего. Была ли их единственная ночь вместе настолько удивительной и наполненной страстью, что он захотел повторить? Был ли он расстроен, когда выяснил, что я – не Лондон? Он ушел от меня в ту ночь, оставив одну и в растерянности. Я, серьезно, не знаю, что и думать, все, что я знаю, – мне больно. Я пока не готова простить его или столкнуться с ним лицом к лицу. Вытягиваю телефон. Двадцать восемь пропущенных звонков и десять сообщений. Все от Грейсона. Я отвечаю ему простым сообщением.
Мне нужно время.
Это все, что я могу предложить прямо сейчас.
Глава 22
Прошло две недели с нашего последнего разговора с Грейсоном. Я не отвечаю на его звонки. Сижу на другом месте на общих с ним занятиях и избегаю его настолько сильно, насколько могу. Несколько раз он пытался заговорить со мной или появиться у моего дома, но я извинялась или не открывала дверь. Это был какой–то ад, и я всюду ходила и жила, как на автопилоте. Лондон нашла собственное жилье в пяти минутах ходьбы от моего дома. Она вставала на ноги и старалась быть независимой, но я не могла порадоваться за нее. Она все еще эгоистична и эгоцентрична, но, полагаю, придется принять любое ее улучшение и не испытывать судьбу. Она не станет лучше за ночь, это уж точно. После работы, я прошу Эйдена подбросить меня к Грейсону. Не знаю, что я делаю, но моя изоляция от него приносит только боль нам обоим, и с меня достаточно. Я растеряна и не понимаю, что, черт возьми, сделать, чтобы преодолеть это.
– Спасибо, Эйден, – целую его в щеку.
– Без проблем. Можешь звонить мне в любое время, хорошо?
– Я ценю это. Лучший босс в мире.
Я соскальзываю с пассажирского сидения и закрываю дверь. Машу на прощание, потом поворачиваюсь и иду к дому. Машина Грейсона стоит у крыльца, поэтому я знаю, что он дома. У меня есть ключ, но кажется странным использовать его, когда я не разговаривала с ним все это время и не знаю, на чем мы остановились, как пара. Стучу в дверь и тереблю волосы, пока дожидаюсь его. Он открывает дверь и так и стоит, выглядя удивленным.
– Пэрис, – он пристально разглядывает меня с головы до ног.
– Привет, я подумала, что мы могли бы поговорить? – говорю я, убирая волосы за ухо.
– С радостью. Должен сказать тебе, что…
– Грейсон! Пошевеливайся! – кто–то кричит из дома. Мои глаза расширяются, когда я узнаю голос. Твою. Мать.
– Вау, – шокировано говорю я.
– Это не то, что ты думаешь, – быстро произносит Грейсон и тянется ко мне, чтобы схватить за локоть. Я выворачиваюсь и делаю шаг назад, отступая от его дома. Достаю телефон и набираю Эйдена.
– Алло.
– Можешь вернуться и забрать меня? – умоляю я.
– Конечно, дай мне минуту.
Мы отключаемся. Я ухожу к подъездной дорожке и стою там, сканируя улицы в поисках побега. Грейсон встает рядом со мной.
– Пэрис, выслушай меня! – рычит он. – Ты можешь дать мне минуту на объяснение?
Я качаю головой, облегченно вздыхая, когда подъезжает машина Эйдена. Грейсон снова берет меня за руку, но я освобождаюсь и запрыгиваю на пассажирское сидение.