« — Дея! Сегодня мы станем настоящими Вэрдимиос! — улыбнулась Патрициа и обняла меня крепко.»
Не станем! Мы не станем! Ты не стала!
Мне хотелось вскрыть свою грудную клетку и вырвать своё сердце, истекая кровью рядом с моей любовью. Той, что поддерживала жизнь в моем теле на протяжении десяти лет.
Я слышала, как к нашим телам подошёл Пристав семьи и сообщил нашей матери, что «Патрициа Вэрдимиос не прошла тест на наследника семьи и не подошла Палачам».
Я, обессиленная своим безумным воем, бросила взгляд после последних слов на Пристава и замерла, не поверив увиденному.
Черные волосы и красные глаза.
В голове замелькало воспоминание, которое будто ледяной водой окатило меня от осознания произошедшего:
« — Ты не подходишь. Ничего особенного.»
Оте-ец! Я хотела закричать, чтобы он вернул мою сестру и забрал меня вместо неё, но из моего горла не вырвалось ни звука.
Меня начало трясти на полу, пока я вцепилась глазами в предмет моей надежды. Всё, что происходило не было правдой!
— Оте… — выдавила я и поняла, что ошиблась. Как в щуплом подростке я могла увидеть Драгора?
Я ведь видела его раньше и этим ребенком был мой старший брат, с которым мы даже не были представлены друг другу. Перед глазами замелькал калейдоскоп из сегодняшних событий, и я отчётливо вспомнила, что видела его на испытании.
Как и своего отца, который ни словом, ни действием не остановил смерть Патриции. Воспоминания были смутными, но я точно знала, что они оба были там. На испытании, где погибла моя сестра.
— Т-ты! — захрипела я, вцепившись еще сильнее в молодой образ главы Вэрдимиос.
С каждой секундой в моей груди нарастала злоба и гнев, которые грозились сжечь меня заживо от ненависти к ним двоим.
Мальчишка же никак не реагировал на мои действия, бездушной куклой замерев позади Пристава.
— Иоландеа Вэрдимиос успешно прошла испытание. Поздравляем, Патрианна. Как пятая жена господина, вы должны гордиться дочерью, — сухо сказала женщина в черно-красной форме, обращаясь к матери, которая незаметно для меня оказалась рядом.
Она сжимала тело Ции и раскачивалась из стороны в сторону, гладя сестру по волосам.
— Ция, моя малышка… Открой глазки, мама споёт тебе колыбельную, — её шепот пугал до дрожи, наполненный безумием и мёдом, — Ция… Патрициа… Моя малышка!
— Она не слышит, госпожа Гретта, — впервые я услышала голос брата и в нём не было ни единой эмоции, будто не на его глазах лежал труп его сестры. А вторая сестра не могла и пальцем пошевелить после своего первого испытания.
— Вы правы, господин Террион, — скупо ответила Пристав, немного поклонившись, и сказала уже громче. Я узнала, как зовут моего брата, и это знание не принесло мне положительных эмоций, — Мы можем забрать тело неудачной претендентки.
— Нет! — закричала моя мать, когда мою сестру вытащили внезапно появившиеся слуги из ослабевших рук матушки, — Куда вы её несёте? Её еще можно спасти!
— Ция… — мой шепот и протянутая рука остались незамеченными для всех кроме Терриона, который внимательно смотрел на меня, оказывается, всё время.
— Госпожа Патрианна, вы знаете, что случается с неудачными наследниками, — вкрадчиво произнесла Гретта и сурово посмотрела на нас, — Не вам оспаривать решение главы.
— Куда? — громче спросила я, ведь я не знала, что сделают с моей сестрой, и тут я услышала ответ, который еще одной вспышкой отпечатался в моей памяти.
— На съедение демоническим тварям, — ответил брат и сверкнул такими же алыми глазами, что и у меня.
В этот момент моя мать потеряла сознание от услышанного. Её успела подхватить Лаура в последнюю секунду, прежде чем голова моей матери встретилась бы с мрамором в её покоях.
— Поздравляю, Иоландеа, вы стали частью Вэрдимиос, — поклонился мой брат вместе с Греттой и они ушли, оставив внутри лишь бурю, которая никогда еще ранее не была знакома мне.
«Уничтожу! Не прощу! Я уничтожу вас, Террион и Драгор! Любой ценой…» — поклялась я и это были мои последние мысли прежде, чем я отключилась от боли в гостиной моей матери.
4 Глава.
После испытания, когда я стала полноправной Вэрдимиос, я работала, как никогда прежде.
Многое во мне поменялось с тех пор, главное изменение, что я больше не могла позволить себе быть тем ребёнком, который полагался на кого-то.
Я стала более рационально и бесстрастно рассуждать, переосмысливая своё положение в доме.