Вергена откидывает в сторону аристократические манеры и приступает к реальному разговору:
— Слышь, щегол, у тебя яйца ещё не выросли, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Мне даже не придётся напрягаться, чтобы удалить тебя из моего пути. Просто пока, мне приходится терпеть всё это дерьмо, но когда придёт долгожданный час, я лишу тебя всего. С наибольшим удовольствием. Власть, дом, любимый отец, наследие. Ты останешься ночевать на улице с крысами, и не выживешь там дольше месяца. Ну а пока, советую наслаждаться беззаботным детством, пока можешь.
Кайнем лишь продолжал смеяться в ответ на каждое слово Вергены, фальшиво усиливая смех.
— Эх, Вергена. Ты никогда не поменяешься. К твоему сожалению, ты так и останешься тупой престарелой шалавой. — поставил Кайнем точку в разговоре и встал со стола.
— Мы с тобой не закончили. Где мой чертов кулон? — спросила ещё раз она и ударила по столу.
— Ах, да, точно. — оборачивается Кайнем, — Я продал её на аукционе. В Париже люди были готовы подраться за этот несчастный кусок изумруда.
Вергена встает со стола и еле сдерживает агрессию.
— Нет. Ты прикалываешься.
— Говорю абсолютную правду. Забавно, что кулон купила Эленерра Ван де Волайт. — добивает фактом Кайнем.
— Нет, только не эта стерва. Н-Е-Т! — громко закричала Вергена от бешенства.
Кайнем ухмыльнулся и пошел дальше. Реджинальд так и продолжал спать, пока его лицо не рухнуло в тарелку с недоеденным лобстером.
Вергена допивает до дна бокал и встает со стола. Затем она возвращается в свои роскошные покои, в отдельную комнату от Реджинальда. Её там ждёт приятное утешение в виде молодого и мускулистого любовника Азиэля Навида. На нём черные стринги и бодичейн с кристаллами Swarovski.
— Не слишком ли вычурный на тебе прикид?
— Самое то, для моей королевы. Р-р-р.
— Ты забыл, что мы не в Краун Тауэре? — напомнила Вергена и начала снимать с себя тяжёлые бриллиантовые украшения.
— Ты выглядишь напряженной. — заметил Азиэль. Он подходит к Вергены, снимает застежку платья сзади и целует в шею. — Тебе сделать массаж?
— Ох, было бы самое то. Я на взводе. — призналась Вергена и села на кровать. Азиэль подходит сзади и начинает делать массаж плеч.
— Ты не представляешь, как я терпеть не могу этого старого хрыча и его мерзкого отпрыска.
— Зато, я это вижу. Сколько ему лет? Разве он не должен был вымереть вместе с динозаврами?
— Согласна, он старше мезозоя. Точнее, ему целых 96 лет. Я могу даже посчитать его возраст по дням и секундам его проживания. Мне иногда кажется, что он переживёт меня, но я не дам этому подонку выиграть.
— Почему ты просто не отравишь его?
— По-твоему я такая тупая? Я первая подозреваемая в случае его смерти.
— Ему 96. Никто и не подумает, что его убили. Обвинить могут, разве что, Смерть с косой.
Вергена стоит напротив винтажного комода с зеркалом, рассматривая каждую маленькую морщинку на лице и шее. Затем смотрит на руки и огорчается ещё сильнее. Для своих 48 лет Вергена выглядела совсем юной женщиной в рассвете сил, но себя она начинала видеть гадкой старухой, которую уже становилось тяжело скрывать за драгоценными украшениями и платьями от кутюрье.
— Эх, я бы отдала всё состояние, лишь бы получить эликсир вечной молодости… Ну почему до сих пор никто не дал мне визитную карточку какой-нибудь Лизл фон Руман?
— Я твоя вечная молодость, Вергена. Посмотри на меня. — сказал Азиэль и прижавшись к ней, посмотрел в ее серо-изумрудные глаза в отражении. — Во мне течёт горячая кровь, в моих глазах искра, я желаю тебя каждым дюймом тела. — продолжал говорить он, лаская её бледное лицо теплыми и мощными руками.
Азиэль заканчивает массаж и ложится локтем на подушку. Обернувшись, нежный взгляд Вергены застыл на его проницательных глазах, затем она смотрит на его волнистые локоны и наконец взгляд опускается на губы.
— Что такое?
— Всё же, из всех моих любовников, ты привлекаешь меня дольше. — отвечает Вергена и садится рядом.
— Да ладно. Неужели ты до сих пор относишься ко мне как к какому-то проституту? Мы же давно прошли через эту стадию.
— Стадию? Хах. Ну тогда, скажи мне, на какой стадии мы сейчас?
— На стадии горячей любви и жгучей страсти.
— Кому ты вешаешь лапшу на уши. По-твоему, я полоумная малолетка? Я знаю, почему ты со мной. По той же причине, почему я сама чахну в этом огромном особняке.
— Не наговоривай. Я люблю тебя.
— Думаешь, я не видела какими глазами ты смотрел на ту русоволосую аферистку? Как жадно поглощал каждый дюйм ее тела своим голодным взглядом.