Отражение не льстило - оно напрямую говорило, что у Хлои самая обыкновенная, самая заурядная внешность. Правда, не лишённая привлекательности, иначе такой мужчина как Никос не обратил бы на неё внимания; а он постоянно говорил, что она красавица. Но на вкус и цвет, как говорится...
Тяжело вздохнув и с досадой брызнув в зеркало водой из-под крана, молодая женщина потянулась за удлиняющей и увеличивающей объём тушью для ресниц - коричневой, под цвет её тёмно-каштановых волос. Она не собиралась сильно краситься - женщина с вызывающим, театральным, как мысленно называла его Хлоя, макияжем, выглядит вульгарно и дёшево. Достаточно лишь немного удлинить ресницы, подвести зелёными тенями глаза и капельку естественного блеска для губ. Теперь - несколько раз сбрызнуться ненавязчивым, но манящим ароматом Guerlain Mitsouko с запахом розы, апельсина и корицы - и вуаля, готово!
Сегодняшний день будет особенным, праздничным, ведь недаром утром над их домом сияла радуга, недаром так вдохновенно пела синица, а Никос разбудил её поцелуем в лоб, пообещав сделать ей сюрприз. Это чудесное утро пришло с запахом ландышей - Никос принёс на кухню свежий букет и поставил его на стол, чтобы Хлоя могла вдыхать их невообразимо нежный дух, пока они пьют чай с круассанами и земляничным вареньем - её любимым.
- Что за сюрприз, Никос?
- Ну что ж, ты вынудила меня проговориться. Ты едешь в Италию, на курорт «Искья». Это место не уступает Эдему. Представь, Хлоя: небольшой островок в Тирренском море, лечебная минеральная чистейшая вода, мягкий климат.
* * *
В Швейцарии есть лишь один аэропорт, гордо носящий имя её столицы; по-немецки это звучит Regionalflugplatz Bern-Belp. До отправки рейса «Берн-Италия» оставалось больше часа, путь же к аэропорту был восхитительно пуст и лёгок - никаких пробок, что казалось немного странным для воскресного утра.
Пока Никос мастерски вёл чёрно-глянцевый BMW E28 M5, Хлоя добирала остатки покоя на мягком заднем сиденье, подложив под голову пушистое брюшко большого плюшевого зайчонка, которого подарил ей Никос на их первом свидании. Под страстный голос Мирей Матьё, поющей бессмертный хит «Une Vie D’amou» в дуэте с Шарлем[1], женщина позволила себе сладко размечтаться о своей дальнейшей счастливой жизни и, конечно же, любви. Сейчас ей всего двадцать девять, а Никосу - тридцать два, и всё у них ещё впереди; пусть её мужчина уже сейчас сделал головокружительную карьеру всемирно известного адвоката, Хлоя понимала, что в скором времени будет следовать ещё больший, подлинный успех.
Никос недовольно морщился, вслушиваясь в пение эстрадной певицы - эстрада и поп-музыка, которую с упоением слушала Хлоя, была ему не по вкусу. Он как, большинство серьёзных людей его возраста и старше, предпочитал классику. Молодой мужчина боролся с великим искушением переключить «Вечную любовь» на более достойный трек - «Лунную сонату» Клода Дебюсси или «Sardanapale» Ференца Листа.
Пока они ехали к аэропорту, небо заволокло тучами; лёгкий летний ветерок принёс на лобовое стекло автомобиля несколько крошечным капель - должно быть, собирался дождь. Это напомнило Хлое кое-что из прошлого: так, ничего особенного - просто счастливое воспоминание, в котором они с Никосом, ещё совсем юные, сидели на площади Берна рядом с жутковатым фонтаном «Пожиратель детей», представляющим собой огромного уродливого людоеда, держащего в своих ручищах голенького ребёнка с явным намерением откусить тому голову. Никос в тот день рассказал ей одну из версий появления этого фонтана на площади столицы Швейцарии: якобы в Средние века, когда этот великан был установлен, подобные остроконечные шляпы носили только евреи, коими, якобы, пугали маленьких детей. Мол, не будешь слушаться - придёт злой дядя еврей и откусит тебе голову.
Хлоя тогда спросила Никоса, за что люди всех стран так боялись и презирали евреев все века и, кажется, такое отношение сохраняется к ним до сих пор, в какой-то степени. Женщина не помнит, что именно ответил ей её мужчина в погожий, солнечный денёк, так не вязавшийся со зловещим фонтаном, напротив которого они сидели - кажется, рассказал о двух причинах нелюбви, первой из которых был «захват» представителями библейского народа всех возможных университетов, а затем - самых высоких государственных чинов. Вторая же причина заключалась в христианской религии, ведь именно евреями был в I веке нашей эры был распят Спаситель, Богочеловек, что раз и навсегда враждебно настроило христиан всего мира к тем, кого позже стали называть «жидами». А ведь такое жестокое действо, что они совершили над Йехошу́а, могло произойти и в любой другой стране, даже в их обожаемой и такой цивилизованной Швейцарии... Но только из-за того, что всё это случилось в Израиле, козлами отпущения сделали невиновных, по сути, иудеев.