Я жду, натянув бейсболку так низко, что она почти закрывает глаза, с рюкзаком на плече и руками, засунутыми в карманы своих мешковатых джинсов. Время будто тянется бесконечно. Наверное, это из-за нервов. Я на таком взводе — кусаю губы, переступаю с ноги на ногу, — что мои чувства явно уже не в порядке.
Ночь шепчет что-то, ветерок поет мне на ухо. Кожа покрывается мурашками, а глаза мечутся по сторонам. Черт, я схожу с ума. Ну не мог же никто за мной до сюда проследить, Миа бы точно позвонила и предупредила. Мы последние дни проверяли, чтобы за нами не было никакого лишнего хвоста, кроме Никко и его команды. Эти всегда сидят в машине с ним, если он не ставит их на какие-то другие посты. Сегодня они тоже все вместе были в тачке, потому что, по их мнению, мы с Мией были дома, уже готовясь ко сну. Ну, по крайней мере, пока он не увидел, как она ломанулась к нему через улицу.
Я до сих пор не знаю, что она ему такого наплела, что его аж перекосило. Она только сказала мне, чтобы я ей доверилась. И я доверилась. Я всегда ей доверяю.
Окошко на двери открывается с резким металлическим звуком, и между прутьями появляются глаза вышибалы. Узнав меня, он захлопывает его, и тяжелые замки начинают щелкать один за другим. Никогда бы не подумала, что почувствую такое облегчение, войдя сюда. Музыка грохочет в ушах, световые вспышки разрезают темноту, заставляя глаза слишком быстро привыкать. Направляюсь в раздевалку.
Ночь только начинается, клиенты пока еще расслабленно потягивают свои первые напитки, вяло шляясь по залу. Через час картина будет совершенно другой.
Девчонки замирают, когда я захожу. Одна застывает с помадой в руках, другая — поправляя маску на лице, а третья — натягивая сетчатые чулки. Они наверняка знают, что я собираюсь сделать сегодня. Уверена, Снейку и в голову не пришло скрывать, что он готовит свою Королеву ночи.
Я сажусь за туалетный столик, снимаю бейсболку и утыкаюсь взглядом в свое отражение в зеркале, обрамленном лампочками. Оно освещает мое лицо драматичным светом, а передо мной раскиданы несколько коробочек с косметикой. Не то чтобы я пользовалась чем-то, кроме помады и блесток. Все, что мне нужно, лежит в ящике стола. Я тянусь к нему, открываю и достаю маску, усыпанную кристаллами Swarovski.
Тяжесть ложится на грудь, пока я держу ее в ладонях и просто смотрю на нее. Легкая рука ложится мне на плечо.
— Это высокая цена, Адди, но это цена за свободу, — произносит сладкий голос.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с ее взглядом в зеркале. В нем отражается бесконечная мудрость.
Миссис Лавгуд больше не танцовщица. Когда-то она была прима-балериной, звездой манхэттенского неба, пока не сломала лодыжку на сцене. Это конец для любого танцора. В отчаянии она оказалась в лапах Снейка — и уже не смогла выбраться. Спустя годы он перестал нуждаться в ее выступлениях в клетке, теперь она помогает ему управлять этим местом. Лавгуд заставила его зависеть от нее во всех вопросах организации, но это не принесло ей желанной свободы. Наоборот.
Все девчонки знают, что мне придется сделать ради своей свободы. И знают, почему так мало из них вообще отсюда выбирались. Не каждая сможет унизиться настолько, чтобы разорвать свои цепи. Большинство не могли заставить себя стать Королевой ночи, потому что ни одна женщина не пойдет на такое, если ей нечего терять.
Но я должна избавиться от своего прошлого, чтобы идти вперед. Девчонки это понимают. Ни одного осуждающего взгляда я на себе не ловлю.
— Мы все понимаем, зачем ты это делаешь, Адди, — мягко подтверждает миссис Лавгуд. — Ты любишь его, и он отвечает тебе тем же. У тебя есть шанс на счастье, и было бы смертельным грехом упустить его. Никогда не жалей о том, что собираешься сделать сегодня ночью, потому что это жертва, которая того стоит, если такая вообще существует.
Девчонки кивают, шепот прокатывается по раздевалке. Они не знают, ради кого я все это делаю, ведь лицо Джакса остается анонимным, но им и не нужно его видеть, чтобы понять.
У меня дрожит подбородок, и я почти готова разреветься, но это заставляет их обнять меня тесным кругом, укутывая, словно коконом. Они шепчут слова поддержки, пока тепло не заполняет мое сердце. Затем они отходят только для того, чтобы помочь мне натереть кожу маслом, придавая ей нужный оттенок загара для клубных огней, и дают мне переодеться в кожаное бикини, закрепляя ремни на бедрах.