Когда я влезаю в платформы и надеваю сверкающую маску, я полностью превращаюсь в Аду-Роуз.
Мои плечи расправляются, спина выпрямляется, а в движении бедер появляется новая, уверенная раскачка. Маска всегда делает свое дело. Она не превращает меня в кого-то другого, но надежно запирает Адалию Росс вместе с ее страхами и комплексами, выпуская на волю мою дикую сторону. Сегодня ночью та, кого когда-то отвергли в Джульярде, в последний раз станет демонессой ночи.
Аплодисменты взрываются, как только я выхожу под грохот басов и вспышки света, двигаясь, как настоящая соблазнительница. Мужчины свистят, в воздухе уже летают долларовые купюры, хотя я еще даже не вошла в клетку. Все знают, что будет происходить этой ночью. Снейк позаботился о том, чтобы разрекламировать это своим лучшим клиентам.
Я буду танцевать в закрытой клетке до полуночи, когда клуб заполнят ароматные клубы пара, и начнутся торги. К тому времени мужики будут уже в хлам пьяные или обдолбанные, безумно сражаясь за право сделать меня королевой своей ночи — прикасаться ко мне в зависимости от того, сколько они отвалят за свои желания.
Ни один из постоянных извращенцев не упустил шанс появиться здесь сегодня. Вот и фанат шпилек на месте, и тот, кто годами умоляет меня задушить его своими "огромными МИЛФовскими сиськами". Последний уже облизывает губы, его лицо блестит от пота и переполняется возбуждением. Он обдолбан в хлам. Остальные откупоривают бутылки шампанского, ржут во весь голос, пока пенная жидкость переливается через край, их настроение на подъеме.
Я помню, как впервые увидела, как мужики теряют контроль. Тогда я чуть не окочурилась от страха. Но за пять лет в этом месте меня уже мало что может выбить из колеи, даже мускулом не дерну. И все же сегодняшняя ночь будет совсем другой. Это реально может попасть в топ самых тяжелых испытаний в моей жизни — даже труднее, чем подписать тот контракт с Джаксом Воном, который практически сделал меня его личной шлюхой.
Я глубоко вдыхаю. Нет, Ада-Роуз не знает, что такое стыд или сожаление. Она избавилась от этого давно, чтобы ее душа могла выжить здесь. Она превратила стыд и страх в удовольствие, заставляя этих мужиков становиться бормочущими идиотами, которые не способны сдерживать себя. Лишать их контроля — это как держать их на поводке.
Медленно покачиваясь с ноги на ногу, я хватаюсь за прутья клетки и закрываю глаза, позволяя музыке проникнуть в мои вены. Ритм вскоре полностью захватывает меня, тело сливается с ним, превращаясь в сам этот бит. Недолго проходит, прежде чем Ада-Роуз начинает извиваться с плавной грацией, отдавая все, что я когда-то так любила отдавать на сцене.
Каждую ночь, когда я танцую в этой клетке, тот день, когда профессор Хейнирх Рассел из Джульярда отверг меня, перестает существовать. Я становлюсь прима-балериной, вытягиваясь в медленные, ленивые шпагаты.
Через некоторое время я уже устраиваю шоу, ради которого сюда пришли. Парень, который сует язык между прутьями, чтобы меня лизнуть, и тот, кто пихает в клетку горлышко бутылки шампанского, крича, что «оттрахает меня этим», — завсегдатаи. Как и тот, что шлепает себя по лицу и трясет головой, пока его щеки не начинают хлопать, как у бульдога, демонстрируя, что он бы делал, оказавшись лицом у меня между ног.
Но сегодня особенный случай — Королева ночи, где мужики могут участвовать в торгах, чтобы дотронуться до Ады-Роуз. Поэтому клуб забит под завязку, и у этих уродов реально появился шанс пустить свои грязные лапы в ход.
Люди давят друг друга, словно шпроты в банке, готовясь к «главному моменту». Даже многие из тех, кто обычно тусуется у других клеток, подтягиваются к моей. Тревога накатывает волной, выдергивая меня из танцевального транса.
Я бросаюсь глубже в музыку, стараясь подавить это чувство. Если я не подсяду на какой-то внутренний хай, мне просто не протянуть. А так как пить в клетке нельзя, у меня есть только это.
Я теряюсь в танце, стараясь не думать о том, что будет после полуночи. Я готовлюсь к моменту, когда пар с шипением вырвется из решеток по краям клуба, и раздастся гонг, возвещающий начало аукциона. Снейк, без сомнений, будет вести это шоу лично, хотя останется в тени, где сможет наблюдать, не попадаясь на глаза.
За те пять лет, что я здесь, Королева ночи случалась всего дважды, но каждый раз все шло по одному и тому же сценарию. Глубокий мужской голос звучит из окружающих громкоговорителей, превращая все это в какое-то гребаное шоу для удовольствия мерзавцев.