— В жизни не поверю, что такое возможно! Качинский, заметьте, был трижды. Кроме всего прочего, он крутил романы едва ли не со всеми красивыми женщинами из своего окружения. Не хочу плохо говорить об умершем, но в постели Всеволода Михайловича побывали не все его хорошенькие актрисы.
— И наверняка не только актрисы, — предположил Зверев. — А у вас с Качинским какие были отношения?
— На что вы намекаете?
— Вы эффектная женщина! Ну и… — Зверев намеренно не договорил.
Увидев, как порозовели щёки собеседницы, Зверев подался вперёд.
— Полно вам! У меня с Качинским ничего не было. Всеволод Михайлович, конечно, был весьма привлекательный мужчина, даже не взирая на своё возраст…
Зверев довольно перебил:
— Если у вас с ним ничего не было, то с кем было? Я имею ввиду женщин, которые сейчас живут в этом самом общежитии и теоретически могли подсыпать в стакан с содой яд.
Малиновская пожала плечами и тоже подалась вперёд:
— Я знаете не люблю сплетен, но тут же совсем другое, верно?
— Верно!
— Вы из милиции, расследуете убийство, поэтому я скажу вам всё, как на духу. Всеволод Михайлович до недавних пор был в довольно близких отношениях с Мариа́шу.
— Вы имеете в виду актрису Марианну Жилину, которая играет Гризельду, — уточнил Зверев.
— Вообще-то изначально Жилина должна была играть Дарью, племянницу псковского боярина Пыхова, но потом эту роль отдали Рождественской. Нашей Марише это, само собой, не понравилось.
— А интересно почему? Если я правильно понял, то Гризедьда — племянница Стевана Батория, а это значит, что она королевского рода. Разве играть принцессу не лучше чем боярышню?
— В данном случае нет! — уверено заявила Малиновская. — Дарья в новом фильме — это главная женская роль! В нашем советском кинематографе совсем не обязательно играть королев да принцесс. Орловой, например, славу принесли роли почтальонш и домработниц, а Ладыниной и вообще пришлось играть свинарку, и ничего. Так что роль Дарьи для Рождественской — это дорога в большое кино. Что же касается роль Гризельды, то в фильме она появляется лишь дважды, да и то в самом конце. По сценарию у нашей так называемой принцессы лишь две или три реплики, да и те Качинский, зная его непредсказуемость, вполне мог у Мариши отобрать.
— Получается, эта ваша Жилина вполне могла затаить обиду на Качинского, за то, что он променял её на Рождественскую. Так может это она и есть наша отравительница?
Малиновская пожала плечами и отложила в сторону свой журнал.
— Простите, вы курите?
Зверев достал из кармана «Герцеговину Флор», но женщина помотала головой.
— Нет-нет, спасибо, у меня свои, — Аглая Денисовна подошла к шифоньеру, достала оттуда пачку «Camel» и хрустальную пепельницу.
Когда хозяйка вернулась в своё кресло, Зверев щёлкнул зажигалкой.
— Обиду она наверняка затаила, а вот что касается убийства… — продолжила Малиновская. — Но я не думаю, что она стала бы убивать…
— Почему?
— Она просто обожала Качинского, а после этого случая с Рождественской просто бегала за ним, как собачонка. Всячески крутила хвостом и пыталась задобрить. А вот Та́ечку Рождественскую она возненавидела, и её, наверняка бы, смогла убить.
Зверев понимающе кивнул.
— А что Рождественская?
Женщина рассмеялась довольно тихо, но тем не менее при этом оба её подбородка пришли в движение.
— Рождественская хитрая и расчётливая дамочка. Она красива, и сумела окрутить нашего любвеобильного режиссёра, и теперь пожинает плоды.
Конец ознакомительного фрагмента