Прошло какое-то время, Качинский снял пиджак, уселся в раскладное кресло и в руках у него как откуда ни возьмись появился огромный помятый ру́пор.
— Начали! — воскликнул седеющий красавец-режиссёр и откинулся назад.
Рыжеволосая ассистентка Качинского Анечка Дроздова щёлкнула «хлопу́шкой», звонким голоском объявив о начале первого дубля. Что-то снова щёлкнуло, зажглось, заскрипело. Камера, установленная на импровизированных рельсах, дрогнула и покатилась вдоль крепостной стены. Актёры пришли в движение, Дорохов-«Шуйский» выхватил из ножен саблю и принялся сотрясать ею над головой. Катя снова встала на носочки, сжала кулачки, и в тот же миг вдруг раздался женский визг, который перевернул всё с ног на голову…
Все на миг как будто замерли, вышли из привычного ритма и как-то беспомощно засуетились. Спустя мгновение снова раздались крики. Большинство статистов, ещё не понимая, что случилось, бросились к тому самому месту, где только что в кресле качалке сидел Качинский. Режиссёра охватили кольцом, и спустя мгновение чей-то очень громкий женский голос закричал:
— Врача!!! Скорее позовите врача!!!
Зрители загудели и хлынули вперёд. Солдаты из оцепления, хоть и не без труда, но всё же сумели остановить толпу. Всё тот же женский голос снова закричал:
— Врача!!! Он же умирает! Немедленно вызывайте врача!
Катя не сразу поняла, что случилось. Кто-то толкнул ею в спину, она обернулась, но тут ей кроме всего прочего ещё и наступили на ногу. Катя ойкнула; Зиночка, которая только что была совсем рядом, вдруг куда-то исчезла. Катя искала подругу глазами и наконец-то увидела, как ту оттеснили в сторону метров на десять. Толпа снова зашевелилась, бойцы из оцепления требовали отступить назад, и именно в этот момент Катя наконец-то пришла в себя.
— Пропустите! Сейчас же пропустите меня… я врач!!!
Какой-то мужчина к коричневой кепке-букле тут же рванулся к ней.
— Вы в самом деле врач?
— Да!
— Тогда вам нужно пробраться сквозь эту толпу!
— Ну, так помогите же мне!
Парень кивнул и зычно рявкнул:
— А ну посторонись! — и, схватив Катю за руку, потащил её к городской стене. Их поддержали, и вскоре они сумели добраться до ленточных ограждений.
— Пропустите эту девушку, она врач! — крикнул парень молоденькому белобрысому солдатику из оцепления.
Тот как-то испуганно огляделся по сторонам и отступил, пропуская Катю и её невольного помощника вперёд. Спустя несколько мгновений члены съёмочной группа и актёры, образовавшие кольцо, тоже расступились, и Катя увидела лежавшего на траве и корчившегося в судорогах Качинского.
— Отойдите!.. Отойдите сейчас же!
Катя упала на колени, Качинского трясло. Катя пощупала пульс, потом оттянула больному ве́ко.
— Ярко выраженная геморраги́я сетчатки! Пульс учащённый! Судороги… — она не успела договорить, Качинский дёрнулся и его вырвало.
— Живот! Как будто ножом режет, — прохрипел режиссер, продолжая трястись и корчась от боли и застонал.
— Срочно принесите воды! А лучше что-нибудь вязкого…
— Что вы имеете в виду?
Катя увидела рядом с собой Горшкову.
— В идеале — льняной раствор, можно кисель!
— Да где же я вам сейчас киселя́ возьму? — чуть ли не плача стонала Горшкова.
— Тогда просто принесите воды… много воды!
Горшкова тут же исчезла, и в этот момент послышался вой санитарной сирены.
Спустя несколько секунд карета скорой помощи остановилась метрах в десяти, сухощавый врач в потрёпанном халате и в толстых роговых очках тут же подбежал к больному.
— Так! Кто вы такая? Вы врач?
Катя кивнула и нехотя отступила.
— Это определённо отравление сильным токсином! Ему срочно нужно сделать промывание желудка и не помешает переливание крови!