— Наверное, с папой и мамой, — снова усмехнулся Шура.
— Совершенно верно с родителями.
Шура прыснул в кулак, Зверев строго посмотрел на подчинённого, тот тут же затих.
— Ну, что ж, добро, как говориться, пожаловать! Садись пока здесь и устраивайся,
Зверев указал на свободный стул, где раньше сидел переведённый ещё полгода назад старший оперуполномоченный Александр Саня Зорин.
— Спасибо, — ответил стажёр, положил на стол свой портфель, достал из него авторучку, химический карандаш, несколько общих тетрадок и положил всё это на стол.
— Что это у тебя за макулатура? — указав на тетради, поинтересовался Горохов.
— Конспекты. Тут конечно не всё, а лишь самое важное. Остальное завтра принесу.
Горохов снова прыснул в кулак, но ничего больше не сказал. Стажёр же, поправив очки, поинтересовался:
— Итак, чем порекомендуете мне заняться?
— А тебе поработать хочется? — наконец-то сняв со стола ноги, спросил Зверев.
— Разумеется!
— Веня, дай ему свою книжонку, пусть изучает!
Костин, не вставая со стула, бросил на стол новичку устав, тот повертел его в руках и, не открывая, отложил в сторону.
— Знакомая книжица. «Дисциплинарный Устав Милиции», введён приказом Министра Внутренних дел СССР в июле сорок восьмого. Может, я лучше чем-нибудь полезным займусь?
— То есть, ты хочешь сказать что эту, как ты сказал, книжицу, ты уже выучил? — ухмыльнулся Веня.
— Вне всякого сомнения!
— Ого! — Веня встал, взял у стажёра устав и, открыв его на первой попавшейся странице. — Тогда давай тебя проэкзаменуем! О чём сказано, ну скажем, в десятой главе устава?
— О поощрениях, применяемых лицам рядового и младшего начальствующего состава милиции, — без запинки ответил стажёр.
— И какие же это поощрения?
— Благодарность, снятие ранее наложенного взыскания, награждение похвальными листами и занесение на доску почёта, — Игорёк снова поправил очки.
— Так, что ещё?
— Награждение ценными подарками и деньгами, а так же повышение в звании.
— Во даёт студент! — ухмыльнулся Горохов, которому только что был объявлен шах.
— Вам лучше не трогать ладью, а то через два хода вам поставят мат, — непринуждённо посоветовал Шуре стажёр.
— Как мат? — удивился Шура, но ладью при этом всё-таки взял в руки.
— Раз коснулся, значит ходи! — тут же оживился Дима Евсеев.
Шура, махнул рукой и, как и планировал, прикрыл своего короля ладьёй. Евсеев тут же перенёс ферзя на белое поле и через пару ходов и в самом деле поставил сопернику мат. Шура чертыхнулся и стал складывать шахматы в коробку. В этот момент зазвонил телефон. Веня подошёл к столу и снял трубку.
— Оперуполномоченный Костин! Слушаю.
Веня нахмурился, потом сказал лишь:
— Да подожди ты…
Спустя ещё примерно десять минут он сказал лишь одно слово: «ладно» и повесил трубку.
— С кем это ты так? — поинтересовался Горохов.
— Скорее всего, вы разговаривали с женой! — тут же вместо Вени ответил Игорёк.
— И как догадался? — не без ехидства, поинтересовался Веня.
— Вы разговаривали почти пятнадцать минут, при этом сказали лишь несколько слов, на вашем лице было недовольство. Вы несколько раз набирали воздуха в грудь, но так и не решились перебить собеседника. Это навело меня на мысль, что вы говорили либо с начальником, либо с женщиной. Майор Зверев, ваш непосредственный начальник, сидит здесь, и если бы в отдел позвонил, скажем, ваш начальник Управления полковник Корнев, то он, наверняка, не стал бы так долго тиранить вас, а пригласил бы к телефону Павла Васильевича. Выходит, что версия с начальником отпадает. Судя по тому, что собеседник говорил без умолку, вполне резонно предположить, что версия с женщиной более вероятно. У вас на пальце кольцо, значит, вы женаты. Таким образом…
— Всё! Хватит тараторить! — огрызнулся Костин. — Ты хоть и не женщина, но тоже болтаешь без про́дыху!