– Очень трогательно! – усмехнулся он. – А может, чтобы я тебя поуговаривал остаться?
Лиза тут же встала, взяла чемодан. Действительно, надо было уйти, не дожидаясь его возвращения.
– Ну перестань, Лиз, перестань. – Арсений взял ее за руку. – Я же пошутил. Конечно, ты сейчас нервная, но не всегда же так будет, правда? Ты намучилась, я знаю, но кто мог предвидеть, что наркоз кончится раньше? С другой стороны, рожать еще больнее, так что неизвестно, что лучше, это ты тоже имей в виду.
«Как странно, – вяло подумала Лиза, – неужели я жила с ним в одной комнате? Ведь мы разговаривали о чем-то, любили друг друга, мне казалось, что мы чувствуем друг друга без слов… О чем он говорит сейчас?»
– Ты думаешь, что это я во всем виноват? – продолжал Арсений. – Но ведь я тебе все объяснил и ты со мной согласилась, правда? Почему ты молчишь, Лиза?
– Я тебя разлюбила, – сказала она. – Я тебя разлюбила, Арсений, и мне все равно, виноват ты или нет.
Она закрыла за собой дверь, даже не прислушиваясь, не звучат ли его шаги по коридору. Что-то заканчивалось в ее жизни безвозвратно, но у Лизы не было сил для того, чтобы об этом думать.
Увидев ее в дверях, Наташа ахнула:
– Лиза, что с тобой?
Николай тоже выбежал ей навстречу и в изумлении остановился на пороге гостиной.
– Посмотри, на кого ты похожа! – сказал он. – Ты что, кровь сдавала в концлагере?
– Просто я устала, Коля, – ответила она. – Я спать лучше лягу.
Ложась на диван, разложенный для нее в гостиной, Лиза боялась, что опять не сможет уснуть. Но сон навалился на нее мгновенно, как только она прикоснулась головой к подушке. Наверное, сказались наконец бессонные ночи.
– Что это с ней? – недоуменно спросил Николай, сидя на кухне. – Ведь ее не узнать, ты видишь?
– По-моему, она ушла от своего доктора. Видишь, и вещи принесла, – ответила Наташа. – Ты же знаешь, какая она впечатлительная, вот и переживает.
– Черт, так я и знал! – Николай сердито ударил кулаком по колену. – Надо было вообще не пускать ее к нему.
– Ты как маленький, Николка, – улыбнулась Наташа. – Как бы ты, интересно, ее не пустил?
– А вот так, пусть бы лучше в Новополоцк возвращалась, – сердито ответил он. – Какие все-таки дуры эти девки, лезут, сами не знают, куда, а потом – пожалуйста!.. Что теперь прикажешь делать?
– Да ничего не делать, – пожала плечами Наташа. – Разве она просит, чтобы ты что-нибудь делал? И потом, я не понимаю, о чем переживать. Ну, не сошлись характерами, или что там у них еще случилось. Подумаешь, горе большое! Другой найдется, долго ли. Если хочешь знать, это даже и хорошо. Зато в Германию теперь поедет, а то я уже не знала, что Нойбергам говорить.
– В Германию… – проворчал Николай. – Потом разбирайся с ее любовями в Германии! То нефтяник, то доктор, только немца еще не хватало. И что она за девка такая, все на нее липнут, как пчелы на мед!
– Красивая она, – ответила Наташа. – И вообще – необычная какая-то, это ведь чувствуется.
– Так уж и необычная? – удивился Николай. – По-моему, как все. Ну, и правда, покрасивее немножко.
– Нет, ты не понимаешь, – возразила ему Наташа. – Она живет в каком-то особенном мире – может быть, в таком, какой когда-то был, с теми чувствами и понятиями. А это ведь привлекательно для того, кто понимает. Только не всякий выдержит. Сейчас-то мир другой совсем.
– Просто бестолковая она, – сказал Николай. – Придумываешь ты все, Наташка!
Часть третья
Глава 1
– Слушай, ты хоть что-нибудь понимаешь? – услышала Лиза расстроенный шепот.
– Да, а разве это так уж трудно? – удивленно повернулась она к своей соседке – маленькой, с живыми черными глазами.
– А я ничего не понимаю, – сказала та. – И чего я такая тупая уродилась?
Они сидели рядом в небольшой комнате, в которой расположились за столами еще пять девушек и два парня, и переписывали с доски правила сослагательного наклонения.
– Думаешь, нам это понадобится когда-нибудь? – снова спросила соседка. Ей явно не хотелось ломать голову над запутанным правилом. – Часто тебе приходится говорить в этом самом наклонении?
Лиза улыбнулась. Миловидное личико девушки выражало такое искреннее недоумение, что волей-неволей хотелось с ней согласиться.
– А вдруг придется? – поинтересовалась она.
– Мне так точно не придется, – убежденно возразила девушка. – Это пусть другие думают, что было бы, если бы. Тебя как зовут?
– Лиза.
– А меня Оксана, – представилась девушка.
– Необычное какое имя, – заметила Лиза.
– Нормальное, – возразила девушка. – Хохляцкое просто, здесь Ксения зовут.
К счастью для Оксаны, занятие вскоре кончилось, и она с облегчением бросила тетрадь в красивую кожаную сумку.
– Все, отучились! – вздохнула она. – Дернул меня черт пойти на эти курсы. Теперь, конечно, он уже не отвяжется. «Занимайся, занимайся, приобретай специальность!» – передразнила она кого-то. – А разве это специальность – сослагательное наклонение!
– Он – это кто? – спросила Лиза.
Ей понравилась эта нерадивая ученица, и она с интересом выслушала ее тираду.
– Игорь, спонсор мой, – сообщила девушка. – Он все надеется, что я работать пойду. Фиг два, зачем это мне?
Оксана выглядела совсем юной, даже моложе Лизы, но ни в одном ее слове не чувствовалось и тени сомнения в собственной правоте.
– А почему ты так работать не хочешь? – спросила Лиза и тут же подумала, что сама, пожалуй, не стала бы отвечать на такие вопросы незнакомому человеку.
– А почему я должна хотеть? – удивленно вскинула брови Оксана. – Да еще кем – секретаршей? Тоже мне, работа! Каждому давай, зарплата маленькая, а требуют, чтоб шмотки были будь-будь. Нет уж, пусть сам работает, а мне и так хорошо.
Изъяснялась она не слишком изысканно, но почему-то совсем не казалась грубой – может быть, из-за юного подвижного личика и черных глаз, которые так и светились живой сообразительностью.
– А ты зачем сюда пошла? – спросила она.
– А может, мне нравится язык изучать, просто для себя?
– Ну да! – не поверила Оксана. – Кому это сейчас надо – для себя! Тут все или для работы, или за границу хотят рвануть.
– Я для заграницы, – успокоила ее Лиза.
Они оделись внизу в гардеробе. В коротенькой дубленке и джинсах, в аккуратной ушаночке, с короткой стрижкой, Оксана была похожа на мальчишку.
– Тебе куда? – поинтересовалась она, когда они оказались на улице.
– Да вообще-то домой, – ответила Лиза. – Но я не очень спешу.
Это было правдой. С тех пор как Лиза вернулась к брату, спешить ей было совершенно некуда.
Тогда, проспав беспробудно сутки и перепугав всех своим странным состоянием, Лиза собралась уезжать в Новополоцк.
– Это зачем еще? – возмутился Николай, увидев, что она собирает вещи.
– А зачем мне здесь оставаться, Коля? – спросила она, не поднимая на него глаз. – Ты же видишь, как все…
– Ничего я такого страшного не вижу, – возразил он. – С приятелем поругалась? Тоже мне, горе! Ты странная какая: почему у тебя вся жизнь вокруг мужиков вертится? Свет на них клином сошелся? Ты ведь, кажется, в Германию собиралась? Мать звонила, что виза вот-вот готова будет. И вдруг – здрасьте!
– Какая Германия…
– Что значит – какая? – рассердился Николай. – Ты обещала, люди ждут. Разве они виноваты, что у тебя здесь любовные страдания?
Лизу нисколько не убеждал его бодрый тон. Пустота, которую она неизбывно ощущала внутри, никуда не уходила; ей было все равно, что делать и где жить. Зачем надоедать здесь – ведь понятно, что брат с женой могут обойтись и без нее: Маринка в садике, Наташа работает полдня. Зачем делать вид, что она здесь необходима?
– Что мне тут делать, Коля? – спросила Лиза. – Есть и спать?
– Ну почему есть и спать? – Наташа вошла в комнату незаметно. – Мы ведь договорились, что ты немецким позанимаешься. Надо же готовиться. Представь, как ты будешь там себя чувствовать без языка.
Лизе совершенно не хотелось сейчас куда бы то ни было ехать. После всего, что с ней произошло, она чувствовала такой упадок сил, что с трудом вставала по утрам. Но ведь действительно обещала…