Лиза не переставала удивляться тому, как быстро она начала понимать по-немецки. А ей-то казалось, что она понимает только Оксану, беспомощно пересказывающую несложные диалоги! Впрочем, она заметила, что сама говорит не слишком хорошо – сглатывая окончания слов, нечетко выговаривая фразы. Она чувствовала, что губы должны двигаться совсем по-другому, как-то по-особенному четко, чтобы получалась настоящая немецкая речь. Ей же казалось, что, если она будет так говорить, голос ее будет звучать нарочито.
– Я должен сразу сказать тебе, – заметил Гюнтер, – что убирать в доме тебе не придется. Уборщица приходит раз в неделю и делает это очень тщательно. Но, конечно, бывает необходимо что-то прибрать между делом.
Лиза кивнула.
– Мы сами провожаем в школу Александра, – объяснила Фридерика. – Но встречать его придется тебе: я в это время нахожусь в бюро.
Из дальнейших пространных объяснений Лиза поняла, что в ее обязанности входит сделать покупки до прихода мальчика, приготовить легкий обед Александру, проследить, чтобы он вовремя погулял и сел делать уроки.
– Кроме того, – добавила Фридерика, – тебе необходимо будет достать из стиральной машины белье, которое я положу в нее, уходя на работу, и аккуратно его сложить. Гладить ничего не надо. Мы пользуемся сушильным устройством, и, если ты вовремя, после специального звукового сигнала, достанешь белье, оно будет абсолютно гладким.
Пока Лиза дивилась всем этим подробнейшим разъяснениям, Гюнтер добавил немного извиняющимся тоном:
– И, конечно, нам очень хотелось бы, чтобы Александр начал говорить с тобой по-русски, хотя бы чуть-чуть.
Лиза давно уже недоумевала: ведь профессор Нойберг – славист, почему же он даже не пытается говорить с ней по-русски? Теперь она решилась спросить:
– А с вами, герр Нойберг? С вами я тоже могу говорить по-русски?
Тот нисколько не смутился.
– Ты прекрасно говоришь по-немецки, твои познания, я уверен, будут расширяться. Значит, мы все можем говорить с тобой по-немецки, ведь мы в Германии.
– Таким образом, – подытожила Фридерика, – ты живешь у нас на правах взрослой дочери и пользуешься всем, чем пользуется вся семья. Мы выдаем тебе деньги на карманные расходы, оплачиваем твою страховку и проездной билет.
Тут раздался топот и в комнату влетел мальчишка. Увидев его, Лиза чуть не рассмеялась: он был совершенно рыжий, голова его просто горела огнем! По всему лицу были рассыпаны веснушки, очки сползли на кончик носа.
«В кого он такой?» – весело подумала она.
– Привет, Лиза! – сказал мальчишка. – Меня зовут Александр, я рад, что ты приехала. Ты меня научишь говорить по-русски?
– Конечно! – подтвердила Лиза.
Ей сразу понравился мальчик с таким забавным лицом и громким голосом. А она ведь боялась немного, что не сумеет найти с ним общий язык. Теперь ее сомнения рассеялись.
– А где Джеки? – спросил он. – Ты еще не видела моего Джеки?
– Джеки гуляет с фрау Гросс, – ответил отец. – Ведь мы сегодня встречали Лизу и не могли бы вовремя погулять с ним.
Александр тут же сорвался с места и побежал куда-то – наверное, за Джеки. Лиза сразу заметила, что он даже двигается совсем иначе, чем мальчишки его возраста в России, – гораздо более раскованно, стремительно.
– Александр не трудный ребенок, – сказала Фридерика, когда он исчез.
– Немного непоседливый? – спросила Лиза.
– Не больше, чем все его ровесники. Когда я был в России, мне показалось, что ваши дети гораздо медлительнее, – заметил Гюнтер.
Этот день был у Нойбергов свободным, и, дождавшись возвращения Александра, Фридерика предложила показать Лизе, где находится магазин, в котором она будет делать основные покупки. Александр бежал впереди наперегонки с Джеки – симпатичной бело-рыжей собачкой с умными глазами.
Они прошли вдоль всей тихой улицы, на которой стояли аккуратные дома. Видно было, что каждый построен по собственному проекту, и все же они были чем-то похожи. Впрочем, Лиза, наверное, принимала за сходство ту любовную ухоженность, которой так и веяло ото всех этих домов, от маленьких садиков и цветочных клумб под окнами.
Лиза не раз уже бывала в московских супермаркетах с Наташей и Колей, поэтому магазин под вывеской «Штюсген», в который они пришли, не потряс ее воображение. Ей показалось, что Фридерика слегка разочарована этим.
– Я читала, что некоторые русские падают в обморок, попадая в западные магазины, – сказала та.
– Это, наверное, было давно, – улыбнулась Лиза.
Александр сразу схватил Лизу за руку и потащил в тот угол, где на полках были разложены бесчисленные упаковки с конфетами.
– Выбери, пожалуйста, те, что тебе нравятся, – сказал он. – Я хочу тебя угостить.
Лиза смутилась. У нее были с собой деньги, отчасти полученные от Коли, отчасти сэкономленные перед поездкой. Хорошо ли, чтобы ребенок покупал для нее конфеты?
– Выбери, выбери, – торопил Александр. – Знаешь, я бы на твоем месте взял вот эти, – и он показал на один из пестрых пакетов.
– Не стесняйся, Лиза, – сказала подошедшая Фридерика. – Если бы Александр не мог себе позволить угостить тебя, он не стал бы тебе этого предлагать.
Это было сказано так твердо, что Лиза поняла: здесь это – жизненный принцип, от которого никто не отходит.
Ей не раз впоследствии пришлось в этом убедиться. Та же Фридерика могла совершенно спокойно отказать ей в какой-нибудь мелкой просьбе, если считала, что будет трудно ее выполнить. При этом она не оправдывалась и не испытывала ни малейшей неловкости. Наверное, если бы Лиза упрекнула ее в бестактности, она бы очень удивилась.
«Может быть, так и надо? – иногда думала Лиза. – Ведь они просто не берут на себя того, чего не могут выполнить».
Но самой ей легче было выполнить то, о чем просят, чем отказать.
Она выбрала маленький пакетик, разрисованный динозаврами, и поблагодарила Александра.
«Как странно, – думала Лиза, когда они вернулись домой. – Меня окружают хорошие люди, я вижу совсем не известную мне страну, а все, что со мной происходит сегодня, начинает понемногу тяготить меня, словно я отбываю какую-то повинность».
Ей уже хотелось, чтобы поскорее наступил вечер и можно было остаться одной в своей белой комнате.
«Неужели я стала такой нелюдимой?» – с тревогой подумала Лиза.
– Кажется, Лиза совсем устала, – заметила Фридерика. – Александр, я думаю, тебе лучше поиграть пока самостоятельно.
Александр в это время показывал Лизе свою коллекцию автомоделей, взахлеб разъясняя, чем различаются «Форд Скорпио» и «Форд Сиерра».
– Тебе не надо стараться быть с нами любезной, Лиза, – сказала Фридерика, коснувшись Лизиной руки. – Если ты устала, лучше пойти и отдохнуть.
Она была права, и все же Лиза чувствовала некоторое смущение. Ведь хозяева не собираются спать и, кажется, специально сидят здесь, чтобы поговорить с ней…
– Тогда я пойду? – сказала она вопросительным тоном.
– Спокойной ночи, Лиза, – приветливо ответили Нойберги.
Поднимаясь к себе наверх, Лиза испытывала странное недоумение, которого сама не могла себе объяснить.
«Наверное, я просто устала, – решила она. – Разберусь во всем этом потом…»
Хорошо, что она привыкла вставать рано. Нойберги вставали в шесть, а Гюнтер – и того раньше. К тому времени, когда все садились завтракать, он уже два часа работал у себя в кабинете. И то, что Лиза ела, по выражению Николая, «как птичка», – тоже оказалось кстати. К еде здесь относились так торжественно, что первое время она вообще стеснялась намазывать себе бутерброд. Перед тем как начать есть, Гюнтер, Фридерика и Александр брались за руки и, слегка раскачиваясь, говорили: «А теперь друг другу скажем: приятного аппетита!» Это казалось Лизе слегка наигранным, хотя она понимала, что Нойберги делают это совершенно искренне.
Вообще, она все еще не могла разобраться в своем отношении ко всему, что видела здесь.
«Может быть, я просто не понимаю элементарных вещей? – думала Лиза. – Почему вполне нормальные поступки людей вызывают у меня такое недоумение?»