Венсан недоверчиво посмотрел на неё, но заменитель взял, понюхал, попробовал и скривился. Потом отпил ещё немного, а распробовав, залпом осушил стакан до дна. Женщина с улыбкой наблюдала за ним.
− Ну как?
− Жуткая гадость! – ответил вампир, зло поглядывая на неё, ‒ Нет ли ещё?
Вернувшаяся с рынка Бадба застала на кухне почти идиллию. Циана и Венсан сидели за столом друг напротив друга, премило беседуя:
− А вампиры едят или пьют что-нибудь, кроме крови?
− Если ты хочешь узнать, можем ли мы есть человеческую пищу, то да, можем. Только она ощущается на языке как пепел или картон. То же с напитками, кроме спиртных – они ненадолго отбивают жажду крови. Я тут думал, почему так и понял: для нас ценен не химический состав – хотя он тоже важен. Всё дело в живой составляющей, как бы так выразиться… Жизненном флюиде. В спиртных напитках он тоже есть: чем крепче, тем устойчивее.
− Это что же, мне теперь придеёся для тебя ромом закупаться?
Вампир пожал плечами:
− Я тебя ни о чём не просил.
− Так, ты бросай этот отстранённый тон. Я тебя не отпущу, пока не пойму, что не представляешь опасности для людей. Поэтому лучше настроиться на сотрудничество.
Вампир саркастически ухмыльнулся и закатил глаза.
− Кстати, нас кусать для тебя небезопасно, - вступила в разговор улли, входя на кухню.
− Женщина-птица! – Венсан поприветствовал её как старую знакомую, - Интересно, почему?
Ответила Циана:
− Потому что второй раз восстанавливать тебя мы уже не станем. Сбежать тоже не выйдет: я тут же воспользуюсь печатью и верну тебя обратно. Поэтому смирись с мыслью, что придётся провести некоторое время с нами. Тебе выбирать: в качестве гостя - мы выделим тебе комнату, передвижения по дому не ограничены, или пленника – в клетке, в подвале.
− Вас не смущает, что я быстро оттуда выбрался? – самодовольно ухмыльнулся блондин.
− Не волнуйся, мы примем меры, ‒ в один голос заявили дамы.
− Ну, что ж, гостем быть всегда приятней. Только есть одна загвоздка: меня всё равно отыщет моя дьюкесса. Мало вам не покажется!
Женщины переглянулись.
− Что за дьюкесса? – спросила Циана.
Венсан хитро посмотрел ей в глаза, явно наслаждаясь моментом.
− Благодаря ей я стал вампиром. Нас из всего клана осталось двое, но это не надолго: Вилея прекрасный город, тут так много разных сердобольных женщин… Она найдёт меня, даже не сомневайтесь! Если не сможем вас выпить, то открутим ваши глупенькие головки…
− В подвал! – лицо магички застыло. Глаза Венсана съехались к переносице, он послушно зашагал к выходу, сильно треснувшись лбом о дверной косяк.
− Ну вот! А так хорошо всё начиналось, ‒ расстроенно сказала Бадба.
***
Венсан сидел в клетке, на одеяле, брошенном прямо на пол, уныло глядя на окружность вокруг прутьев, начерченную всего лишь мелом, но совершенно непреодолимую. Эта женщина-магичка… Да что там! Гадкая толстуха, мерзкая тётка, дылда пучеглазая, пышногрудая дрянь… Что-то опять его не туда понесло. В общем, отвратительная баба, оказалась, как ни прискорбно это признавать, толковой. Интересно, откуда она взяла этот оранжевый коктейль? Его хотелось нестерпимо. Он не помнил, чтобы получал такое удовольствие от обычной крови. Было в этой, неприятного цвета жидкости что-то… От неё хотелось жить! Вампир не чувствовал себя так очень давно… Возможно, после той кровавой оргии в маленьком городке… Как там его…Да неважно! Они с дьюкессой тогда славно развлеклись на балу местного аристократа. Сколько там было людей? Человек тридцать? Он в тот момент почувствовал себя почти как раньше, когда был живым…
Венсан уже давно не ужасался смертям: люди ‒ пища! Чего расстраиваться? Они же не переживают о бесчисленном количестве птиц и животных, которых съели за время существования! Та глупая девчонка, которую он поймал на своё сексуальное очарование… А до неё… Он сознательно не запоминал жертв: сначала, чтобы не казниться, пока сохранял остатки человечности, а потом…
«Нельзя сочувствовать еде!» ‒ говорила дьюкесса. Венсан был с нею согласен. А что оставалось делать? Когда-то, очень давно, он сам стал её едой, а потом живой игрушкой. Впрочем, это – громко сказано. Скорее, «не мёртвой». У него давно не осталось никаких чувств, кроме инстинктов и всепоглощающей жажды. Когда-то изучал науки, искусства, даже, кажется, преуспел… Дьюкесса этого не поощряла: её не интересовало ничего, кроме крови, балов, секса – именно в такой последовательности.