Мужчина неуловимым скользящим движением переместился вплотную к кровати. Ещё не отошедшая ото сна Циана не знала куда девать глаза. Запахло её любимыми духами. «Да это же!..» - мысль додумать она не успела. Голый красавец отвратительно зашипел и впился ей в горло. Последнее, что она запомнила, это боль в шее, постепенно сменяющаяся каким-то непристойным удовольствием, довольное сопение и сосущие звуки.
Утро выдалось… интересным. Циана проснулась с ужасной головной болью, словно перепила накануне ликера. Шею саднило. Рядом с нею поверх одеяла, лицом вниз, лежал давешний мужчина, не то спящий, не то без сознания.
‒ Значит то был не сон, - сама себе сказала она, держась за пульсирующую болью голову, - Давненько я не просыпалась в такой чудесной компании!
Коснулась лежащего, удостоверившись, что он дышит, укрыла его своим одеялом, дабы не смущаться голых ягодиц мужчины.
‒ Ну, что, родимый? Насосался серебряной крови? Как тебе оно?
Родимый ничего не ответил, пребывая в глубоком обмороке.
‒ А ведь у нас вышло! – запоздало улыбнулась она, - Бадба! Иди сюда! У нас получилось! Он восстановился!
Через несколько секунд дверь открылась и в спальню вбежала улли, тут же раскрывшая рот от удивления:
‒ Он что, спал с тобою?
‒ Ну… И да, и нет. В общем он меня укусил и вырубился. Когда я проснулась, он уже был вот такой.
‒ Нужно скорее его связать, пока не очнулся! - тут же выпалила прагматичная Бадба.
‒ А ведь верно! – Циана полезла в стол за мешочком с печатями, но потом передумала, - Есть идея! Тащи стойкие чернила и кисточку!
Пролетело лишь несколько мгновений, как все это было уже у неё. Обмакнув кисть в чернила, которыми подписывала в лаборатории флаконы по стеклу, она стала рисовать печать связывания прямо на коже между лопаток вампира. Улли смотрела на это действо расширившимися глазами.
‒ Быстро не смоется, - пояснила парфюмер и скороговоркой пробормотала заклинание, из-за частого употребления буквально «отскакивавшее от зубов». Печать полыхнула зеленым, вампир судорожно вздохнул, но не очнулся; Бадба охнула, схватившись за горло.
̶ Пойдём, пусть поспит. Он теперь никуда не денется, ‒ сказала Циана подруге. ‒ Надо всё-таки придумать ему какую-нибудь одежду: разгуливающий по дому недружелюбный голый красавец сильно отвлекает от рабочих мыслей.
Улли хихикнула, но ничего не ответила.
На рынок за мужской одеждой отправилась Бадба: магичка боялась оставить её наедине с вампиром, даже лишённым части сил. Циана пошла на чердак, чтобы поискать в старом сундуке среди оставшихся вещей дядюшки Ламброзо какой-нибудь более-менее приличный костюм на первое время.
До переезда племянницы дела у парфюмера шли не очень. Он в основном торговал аптечными настойками, пастилками и не слишком вкусными сахарными леденцами, так как его духи́ не пользовались популярностью. Постепенно Циана взяла дело в свои руки, оно начало приносить прибыль. Месяц за месяцем она налаживала контакты с поставщиками трав и цветов, смол, готовых масел и амбры. Потом, совершенно случайно, на рынке она увидела необычные бутыли, которые делал местный стеклодув. Фигурные флаконы тоже не очень-то пользовались популярностью из-за дороговизны. Предприимчивая женщина предложила взаимовыгодную сделку, которая повлекла за собой долгосрочное партнёрство.
Привыкший к жёсткой экономии дядюшка Сантуцо нещадно корил за каждую потраченную лею, скрупулёзно считал фиты[3]. Для себя он предпочитал совсем ничего не покупать, кроме еды и хмельной травяной настойки от местной мастерицы – племянница наотрез отказалась готовить спиртное в их перегонном кубе.
Верхней одежды не осталось – её давно пустили на ветошь. Циана всё же нашла две тонкие рубашки из мягкого, хорошо выделанного льна, с кружевами на груди и рукавах – она дарила их дяде на последний день рождения. Пошарив ещё немного, она извлекла чёрные бархатные штаны, лишь слегка истёртые и несколько пар светлых чулок.
«Обувь!» ‒ осенило её, ‒ «Не будет же вампир ходить босиком! Как же я забыла попросить Бадбу купить хотя бы какие-то башмаки!».
И вот – о чудо! – на самом дне сундука обнаружились несколько пар совершенно неношеных домашних туфель. Она мысленно возблагодарила излишне бережливого дядюшку.