Ван Эльст сжал зубы, стремительно успокаиваясь. Эти переходы здорово пугали, но все, что я могла сейчас сделать, это стоять и слушать.
– И тогда он проснулся, - сказал парень. – Он… Я… Не знаю. Но стало понятно, что ди Мерген – яд. Я убил ее. Выманил в парк и убил.
– А остальные?
– Сюзонн ван Лихтен была слишком жестока. Как и Лайла рокант, которая однажды чуть не убила девушку, показавшуюся ей конкуренткой. А Элиса ван Картер… Признаться честно, мне не было никакого дело до тех, с кем спит отец. Но тогда, на празднике, я случайно подслушал ее разговор с подругой у пруда. Ван Картер говорила, что нашла гарантированный способ забеременеть. И что после рождения ребенка отец обязательно на ней женится. А когда она станет лессой ван Эльст, то найдет способ избавиться от меня, чтобы расчистить своему ребенку путь к титулу и состоянию. Вот только я успел первым.
– А лесса ди Норвен? - я покосилась на все так же неподвижно стоящую женщину.
– Старая сводня, – презрительно скривился Герт. - Пристраивает доверчивых дурочек вроде моей матери замуж. Обещает золотые горы, но на самом деле ей наплевать, что будет с ними дальше.
- И все цветы – это символ?
- Да. - Он глянул на зажатый в кулаке стебель. - В конце концов, даже смерть может стать красивой. А в вашем саду много цветов. И как ни странно, самые привлекательные бывают смертельно ядовиты.
– А я? - спросила тихо. - Для меня у тебя есть цветок?
– Ты? - Его лицо смягчилось. - Нет, Флор. Ты хорошая. Действительно хорошая. Пион и шиповник… И я не собираюсь причинять тебе вред.
Он склонил голову. На меня вдруг накатило странное ощущение, словно меня гладят по голове чем-то мягким.
– Вот как? – Герт изумленно приподнял брови. – Он сумел защитить тебя. Что ж, я всегда подозревал, что принц Хелесар сложнее, чем хочет казаться.
– Что ты делаешь?
– Всего лишь хотел сделать так, чтобы ты забыла этот вечер, Флор, – вздохнул он. – Хотя раз так…
Не собираясь дожидаться, что Герт решит, я шарахнулась назад. Но меня со спины поймали в объятия, а любимый голос выдохнул на ухо:
– Все, Эрши, я рядом.
Герт вздрогнул. Вот только по какой-то причине ни бежать, ни сопротивляться не стал. Опустил руку, роняя наперстянку, и прикрыл глаза. Хелесар затейливо взмахнул кистью. К ван Эльсту устремились плети, сотканные из густого темного тумана. Они обвили его со всех сторон, и парень рухнул на пол, как подкошенный. Лесса ди Норвен упала тоже. Хелесар развернул меня и внимательно заглянул в глаза:
– Эрши, ты в порядке?
– Да, - прохрипела я. – Он ничего мне не сделал.
– Хвала богам.
Мужчина прижал меня к себе. Я закрыла глаза, обнимая его за спину. Но тут же вздрогнула, когда дверь снова распахнулась, и павильон заполнился людьми. Ван Рибергер, ван Соэнгард, гвардейцы, люди в неприметных мундирах Тайной полиции – здесь в один миг стало очень людно.
– Так, - протянул глава Тайной полиции. Его взгляд на секунду остановился на мне. - Лесса не пострадала?
– Все в порядке, - я качнула головой.
– Хорошо. Остальные?
Ван Рибергер коснулся шеи одного из своих гвардейцев. Тот дернулся и открыл глаза.
– Живы, – сообщил он, не скрывая облегчения.
Офицеры разбрелись по павильону. Кто-то помогал бессознательным гвардейцам, кто-то приводил в чувство несостоявшуюся жертву, остальные заковывали в блокираторы Герта. Я отвернулась, утыкаясь лицом в камзол Хелесара. Почему-то смотреть на это не хотелось.
– Занятно, - пробормотал ван Соэнгард так, чтобы слышали только мы. - Выходит, все наши защитные артефакты оказались бессильны перед Гертом ван Эльстом. Ему легко удалось проскользнуть незамеченным мимо слежки, не попасться местным патрулям и нейтрализовать тех, кто явился его арестовывать. И только сила Его Высочества стала ему не по зубам.
– У него неправильный дар, - прерывисто вздохнула я. - Искалеченный, странный. Может быть, поэтому…
– Может, - согласился ван Соэнгард. – Будем разбираться. Ну а пока вы свободны. Корона признательна вам за помощь, лесса ван Дарен.
Я кивнула, пусть и не думала сейчас о чьей-то благодарности. Хелесар набросил мне на плечи свой камзол и вывел на улицу. На волосах и лице быстро осела прохладная морось, остужая не только кожу, но и эмоции. Я прикрыла глаза, пытаясь понять, что чувствую. С одной стороны, это было облегчение. Убийца пойман. Город успокоится. Улицы и парки снова станут безопасными. Но с другой стороны, я ощущала сожаление. И не только потому, что Садовником оказался человек, который мне очень сильно нравился.