– Наверное, не нужно оспаривать тот факт, что убийца – ненормальный, - продолжила я, когда горничная ушла. – Нормальный человек такое точно не стал бы делать.
– Согласна, – поддержала Амелия. - Вот только эта ненормальность явно прячется так глубоко, что на первый взгляд и не заметишь.
– М-да… И мотив у него может быть очень странный для обычного человека. Молодые и красивые девушки… Что, если на убийства его толкает ненависть или жажда мести? Возможно, его отвергла красивая женщина. Причем, необязательно, чтобы это была одна из жертв. Он может просто мстить тем, кто напоминает ему о душевной ране.
– Так было с вашим Ялмером.
– Но это точно не Ялмер, у него стопроцентное алиби на второе убийство. Нужно поискать кого-то другого. Например… Ты знаешь мужчину по имени Вернор ди Претцель?
– Фамилию слышала, но лично не знакома. Кажется, он из творческой среды. Поэты, актеры, художники. Почему ты спрашиваешь?
– Ди Претцель был поклонником Лайлы Рокант. Тем самым, отвергнутым. Может, его отвергла не только она?
– Хм… – Амелия потерла подбородок. – Первый подозреваемый?
– Это только версия. Что способно толкнуть на преступление кроме ненависти?
– А если зависть? - задумалась подруга. – Может, он завидует?
– Но если так, тогда убийцей должна быть женщина, - растерялась я.
– А это исключено?
Я нахмурилась. Ведь вопрос был просто отличным. Раньше мне и в голову не приходило рассматривать версию с женщиной, но на самом деле… Убийце совсем не нужно быть сильным. Он подкарауливает своих жертв или, подавляя волю, заставляет прийти в нужное ему место. Где и убивает. Вернее, они сами себя убивают. Никаких физических усилий. Если смотреть на дело с такой стороны, убийцей может быть и женщина, и подросток.
– Не исключено, - констатировала я в итоге. - Так что твоя версия тоже имеет право на жизнь.
– Ненависть, зависть… Что еще?
– Власть, - ответила, немного подумав.
– Власть? - удивилась Амелия.
– Да, - протянула я, вспоминая все, что читала. - Молодые красивые женщины, яркие и успешные. А убийца лишает их жизни, тем самым показывая, что все они находятся полностью в его власти. Показывая, что ни красота, ни известность не способны защитить от такого, как он. Ну или желая запугать.
– Жуть какая. - Амелию передернуло. – Очень извращенная логика.
– Разве у убийцы может быть другая? – вздохнула я.
– Значит, такому может не хватать власти в реальной жизни?
– Да. Он может быть кем-то неприметным, простым или наоборот – всеобщим изгоем.
– И ведь мы никак не узнаем, что происходит внутри у другого человека. Ты можешь видеть его каждый день, считать абсолютно нормальным, и даже не подозревать, что общаешься с убийцей.
– Это особенно пугает.
– Выходит, мы все в опасности? Может, прозвучит самодовольно, но мы с тобой вполне подходим под типаж его жертв.
– Да, мой адвокат тоже так говорил, - не стала обнадеживать я.
Листик запрыгнул на колено и воинственно потряс корешками, словно говоря, что никому не даст меня в обиду. Я с улыбкой погладила его по листочкам. Но в глубине души понимала, что от убийцы он вряд ли сможет защитить.
– А еще он дарит своим жертвам цветы, – пробормотала я. - Каждой оставляет цветок и каждый раз – разный. Как извинение? Прощальный подарок? Символ чего-то?
– Послушай, а если это цветочный язык? - насторожилась Амелия. - И он оставляет послание?
– У тебя есть словарь? – прищурилась я.
– Есть, сейчас принесу.
Подобрав юбку, она бросилась в коридор и совсем скоро вернулась с тонкой книжечкой в руках.
– Что там было, ты помнишь? – подруга зашуршала страницами.
– Конечно. Поищи аконит.
– «Аконит означает любовь безответную и отчаянную», – воодушевленно прочитала Амелия. - «Человек, дарящий аконит, не надеется на взаимность, а лишь показывает душевные терзания».
– Знаешь, а подходит, – обрадовалась я.
Безответная любовь, как спусковой крючок. И напоминание жертве, до чего она «довела» своего палача. Аконит получила Лайла. Значит, именно она могла отвергнуть? А безответно страдающий – все же Вернор ди Претцель?
– Что еще было?
– Олеандр.
– «Олеандр – эти символ бодрости, улыбки, оптимизма. Приглашение пофлиртовать, обещание веселья и хорошего настроения».
– Хм…
Я растерялась. Да и Амелия уже выглядела не такой довольной. Потому что такая трактовка как-то не слишком сочеталась с убийством. Конечно, у сумасшедшего может быть свое понимание веселья, но выглядело все равно очень странно.