Больше всего, однако, это была его уверенность в том, что Джордан не отвернулся от меня. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что он был прав. В ту ночь мы с Джорданом никак не могли выбраться из лагеря. Мой план был в лучшем случае неубедительным, и это явно была проверка, которую устроил Уриэль. Он знал, что я воспользуюсь любой представившейся мне возможностью, и, вероятно, позлорадствовал по этому поводу перед Джорданом.
Если они использовали безопасность Джордана, чтобы держать меня в узде, у меня не было сомнений, что они делали то же самое с ним, чтобы обеспечить мою безопасность. И мой глупый Прекрасный принц никогда бы не стал рисковать мной, хотя и знал, что я справлюсь с этим.
Эти сияющие маяки надежды поддерживали меня и держали голову над водой, когда Уриэль увеличивал давление в течение следующих нескольких дней, но к тому времени, когда наше восьмидневное соглашение подошло к концу, я начала терять веру.
Были ясны две вещи. Во-первых, представление Рафа о скором времени сильно отличалось от моего собственного. И второе, что Уриэль не собирался соблюдать наше соглашение.
Восьмой день пришел и прошел, а мой сэнсэй даже не намекнул, что помнит о нашей сделке, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-либо шаги, чтобы освободить меня. Я тоже не могла говорить об этом открыто, иначе полностью разрушила бы тот небольшой уровень доверия, который я восстановила. Мое полное согласие в его перепрограммировании, наконец, начало влиять на него, и подозрительность и гнев исчезли из его взаимодействия со мной.
День девятый, все пошло прахом.
Уриэль ворвался в мою квартиру перед рассветом, разбудив меня и заставив учащенно биться мой пульс. Он был неряшлив, и от него слегка пахло виски и сигарами, как будто он не спал всю ночь, что-то празднуя.
— Уриэль, — осторожно сказала я, садясь в кровати и потянувшись за свитером, чтобы установить дополнительный слой защиты ткани между нами. — Что происходит?
Он пересек комнату и вырвал свитер у меня из рук, отбросив его в сторону, прежде чем нависнуть надо мной.
— Не осмеливайся задавать мне вопросы, Роуз, — ответил он мрачным рычанием. Его глаза были стеклянными, а алкоголь в его дыхании был практически огнеопасен.
Страх пронзил меня, когда он забрался на мою кровать, оседлав мои ноги и толкая меня обратно на подушки грубой рукой. Трезвый Уриэль был способен на некоторые ужасные вещи, но он был предсказуем, и при всем моем знании того, как он работает, я могла иногда манипулировать им.
Пьяный Уриэль? Способен трахаться с чем угодно. Последний раз, когда я видела его пьяным, было в ту ночь, когда я глупо бросилась ему на шею, поверив в свою наивную шестнадцатилетнюю влюбленность. Он использовал меня, а затем отшвырнул в сторону с несколькими бессердечными словами о том, что я — не была готова к нему. В то время я подумала, что он имел в виду мое отсутствие опыта в постели, но теперь я знала лучше. Он имел в виду, что я не была готова поддаться его плану по свержению монархий.
— Уриэль… — начала я говорить, но его рука сомкнулась на моем горле, обрывая мой голос.
— Ты думаешь, что ты такая чертовски умная, не так ли? — прорычал он, его лицо исказилось от гнева, когда он усилил хватку на моем горле. Мне было не привыкать к тому, что он меня душил, и я знала, как выжить достаточно долго, чтобы он смог преодолеть то, что вызвало его убийственную ярость. В конце концов он всегда останавливался, даже если к тому времени я уже теряла сознание.
За исключением того, что на этот раз что-то было по-другому. Его глаза блестели темнотой, и он становился все тверже напротив меня. Его напряженные пальцы сдавили вены на моей шее, перекрывая приток крови к моему мозгу, а также воздуха к легким, и страх пронзил меня со скоростью миллион миль в час. Однако я не могла запаниковать. Я не могла показать никакой реакции. Он обучил меня лучше, чем этому.
Шум у моей двери привлек ослабленное алкоголем внимание Уриэля, и его рука ослабла достаточно надолго, чтобы я смогла сделать глубокий, судорожный вдох.
— Я же сказал вам, не перебивать! — прорычал мой сэнсэй тому, кто только что открыл дверь.
Я предположила, что это был охранник, он что-то сказал в ответ, но я не смогла разобрать слов. В ушах у меня шумел бешеный пульс, кровь прилила к голове, а воздух в легкие. Чертов Уриэль. Я и забыла, насколько страшными могут быть его приступы ярости.
— Черт! — он выругался, полностью отпуская меня, но ударил меня твердым кулаком по лицу, когда поднимался с кровати. — Не двигайся, блядь, цветочек, — зарычал он на меня. — Мы даже близко не закончили.