Глава 5
Липкий страх цеплялся как репейник, но я упрямо брела к трактиру на окраине. Загребала ногами землю, но шла, понимая: выхода нет.
Я ничуть не лукавила, представившись инквизитору госпожой неудачницей. Это слово следовало выжечь у меня на лбу каленым железом. Так вляпаться!
И все же Юргаса я боялась чуточку больше тюремной камеры. Четыре стены, кормят, иногда выводят на прогулки. А вот с Юргасом все, капитально, два метра под землей и надгробный камушек.
С утра на улице было непривычно многолюдно. Ребятня гоняла вместо колеса обод от пивной бочки. Катил тележку с навозом местный золотарь. Судя по запаху, конским. Продаст кому-нибудь, хорошее удобрение. А вот женщина с коромыслом, возвращается от колодца. На окраине Колзия почти сельская жизнь. На то он и провинциальный городок, чтобы рядом с управой блеяли козы, а белье сушилось прямо на улице, на натянутых между домами веревках.
Меня нестерпимо потянуло домой. Вернее, в то место, которое я называла своим домом до отъезда.
После бессонной ночи, проведенной в скрюченном состоянии на двух стульях в дежурке — спасибо Вилкасу, договорился, — ощущала себя разбитой, и физически, и морально. Видок тоже, наверное, был еще тот, если встречные мужчины не проявляли интереса, а младенец на руках матери и вовсе расплакался. Вот и верь после этого Линасу, будто я светлая ведьма!
Теперь, немного остыв, порадовалась, что проклятие не сработало. Напутала я что-то, не каждый день, даже год людей проклинаешь. А вот идея связать Линаса насильственными узами с Гражиной по-прежнему казалась привлекательной. Инквизитор ей понравился, стерпится-слюбится. Да и хватит подружке страдать. Не хотят мужчины по-хорошему на ней жениться, сделаем по-плохому.
Разумеется, мной руководили и корыстные цели — избавиться от сомнительной государственной службы. Неплохо бы узнать, насколько меня припахали, надеюсь, не пожизненно — я тогда лучше в тюрьму, добровольно. А после в ту же малехскую волость переберусь. Что мне тамошние ведьмы, тьфу, опять же инквизиторы порядочные, взятки берут и смотрят на все сквозь пальцы.
Увлеченная подобными мыслями, свернула в проулок и очутилась у выкрашенной в зеленый калитки. Краска свежая, еще пахла.
Родовое гнездо я продала, не стала в нем жить. Родня дружно осудила, но я ведьма, если что решила, так тому и быть. Вещи тоже почти все оставила новым хозяевам, забрала только милые сердцу. Не лежала у меня душа к этому месту. Из-за Юргаса не лежала. Не смогла бы я спокойно жить, работать, когда до его трактира рукой подать. Он мог сколько угодно благожелательно улыбаться, только бы сделал все, чтобы клиентов у меня не водилось. Все потому, что городские ведьмы его, своеволия Юргас не терпел. В Малых ямках делай что хочешь, а тут он хозяин.
Домик сильно изменился, обзавелся парой новых пристроек, новой печной трубой. А вот яблоневый сад остался прежним. Помню, я любила убегать сюда от матери, забираться в самую глубь, где в тени разрослась лебеда, ложилась на старые морщинистые стволы и мечтала о будущем.
— Так и знал, что встречу тебя здесь.
Вздрогнув, обернулась. Рука непроизвольна сжала холщовую сумку с ночным уловом.
Сердце колотилось где-то в горле. С трудом держалась, чтобы не начать теребить косу.
Если он узнает… Если он узнает, тебе конец, Аурелия!
— Сентиментальная, как и твоя мать. Многие привычки тоже схожи.
Юргас вразвалочку подошел ко мне, оперся локтем о забор.
— Да что вы знаете о моей матери! — ответила в сердцах.
— Больше, чем ты думаешь, — загадочно ответил он и протянул руку. — Ну давай, что ли!
— Как, прямо здесь? — опешила я.
Посреди бела дня извлечь гроб-траву, Пальцы мертвеца…
— Нет их дома, — Юргас кивнул на дом за оградой, — уехали еще вчера. Хочешь, можем зайти, чаю выпить.
— В чужом доме?
— Для меня нет ничего невозможного. — Юргас обнажил зубы в улыбке, больше напоминавшей оскал. — Моральные принципы тоже отсутствуют, пора бы тебе это усвоить, Аурелия.
— И все же я предпочла выпить чаю в другом месте, желательно людном.
— Боишься…
Юргас оторвал руку от забора и засунул ладонь за пояс. Сегодня он выглядел на редкость блекло, если это слово вообще применимо к нему: обычная белая рубашка, обычные же черные брюки, даже не кожаные. Довершали образ сапоги для верховой езды и хлыст. Нахмурилась. А вот это уже интересно, куда ездил Юргас, пока я тряслась от страха на кладбище? Прежде я не замечала за ним любви к конным прогулкам.
— Родственников навещали? — осторожно попыталась выпытать полезную информацию, вдруг Линас за нее досрочно отпустит.
— Каких, например? Чернобога?