Домик — наследство бывшей владелицы от некой дальней родственницы, простоял заброшенным пару лет, пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести его в порядок. Выкорчевала сорняки, обустроила и огород, грядки с лекарственными растениями. Про цветы и ягоды тоже не забыла, яблоневому цвету и ведьма радуется. Фасад заново выбелила, а вот к мебели покойной отнеслась со всем почтением. И к старому креслу-качалке, и к коллекции фаянсовых котиков — все в целости и сохранности на своих местах.
Перемены в основном коснулись только чердака и кровли. Прежде она текла, а под стропилами гулял ветер. Теперь там сухо и тепло. Я организовала наверху небольшую кладовую, хранила то, что лучше не показывать. И так, иногда вызывала знакомых демонов: чайку попить, посплетничать. Если к нам присоединялась Гражина, играла с ними в карты на раздевание. Исключительно с мужчинами и, разумеется, вечно проигрывала — так под благовидным предлогом она пыталась разнообразить личную жизнь. Сами понимаете, шептунья хуже ведьмы, не с Юргасом же ей на сеновал ходить? Брр, как представлю его глазищи, любой демон симпатичным покажется.
Ржавый жестяной ящик не поддавался, сумела открыть его не с первой попытки. Ни на что не надеясь, засунула руку… и нащупала конверт. «Аурелии Томаско. Лично в руки». Вместо обратного адреса — оттиск печати со змеей и кинжалом, гербом службы магического контроля.
— Ну, убедилась?
Гражина неслышно возникла за моей спиной. Уф, напугала, не женщина, а призрак какой-то!
— Подожди паниковать, надо сначала вскрыть.
Чиркнув длинным ногтем по конверту, извлекла грозную бумагу на специальном бланке. Такого-то числа надлежит явиться, предоставить, подтвердить, иначе суд и тюремное наказание. Бесовщина какая-то!
— Я же говорила, конец нам пришел!
И без того бледная Градина побелела еще больше.
Мы с ней полная противоположность. Подружка — тощая блондинка, в чем только жизнь теплится, я — пышнотелая брюнетка. У нее глаза голубые, у меня зеленые. Она трусиха, а я с голыми руками на гуля пойду. А вот нечего мой цветок папоротника топтать! Обиженный гуль имел наглость пожаловаться волостному некроманту, мол, обижают кровиночку. Ну и отправился в вечное посмертие горсткой пепла: не любят у нас ябед.
— А, это они для столицы стараются. Новая метла и всякое такое. Не бери в голову!
Скомкав конверт, засунула его обратно в почтовый ящик.
Ни в жизнь не поверю, что светлейший променяет теплый кабинет на тряское седло. Больно нужно ему тащиться через леса и болота, разыскивать ведьм и бросать их в тюрьму. Да и камер на всех не хватит, не выпускать же по такому случаю воров и убийц.
— Да как не брать-то, когда суд, тюрьма?
Гражина принялась нарезать круги вокруг почтового ящика. Пришлось ухватить ее за шиворот, остановить, а то либо забор повалит, либо кусты потопчет.
— Тебе хорошо, — канючила подружка, — у тебя клиенты, знакомые, а мне каково? Найдут на ауре темное пятно и…
— Да заплачу я и за тебя тоже!
Вижу ведь, проблема в деньгах.
— А если он не возьмет?
— Безо всяких «если»! — отрезала я и подтолкнула подружку к дому. — Пошли чай пить. Тебе сразу две чашки налью.
Гражина жуткая паникерша. Палец порезала — к несчастью. Ласточки низко летают — к буре. Вот и теперь разволновалась из-за сущей ерунды. Письма они разослали… В газетах тоже много чего пишут, только у нас их не читают. И ничего, живы.
***
— Извините, не велено! — виновато развел руками аптекарь. — Без лицензии и регистрационного номера нельзя.
— Какого еще регистрационного номера?
Устало облокотилась о прилавок и поправила сползшую ленту шляпки. В обыденной жизни я ее не носила, но город есть город, тут нужно выглядеть презентабельно. К тому же на обратном пути, как раздам все заказы, я намеревалась заглянуть в службу магического контроля, познакомиться с новым инквизитором. И тут вдруг неожиданная напасть — аптекарь наотрез отказывался забирать у меня порошки и мази. Ну и платить, само собой.
— Разве вы не проходили аттестацию, госпожа Томаско?
Аптекарь подозрительно глянул на меня сквозь толстые стекла очков.
— Конечно, проходила! — пискнула я, не желая терять самого прибыльного клиента.
Аптека Мару — самая старая в городе, куда ходят сплошь «сливки общества». Все здесь дышит стариной, основательностью и деньгами: дубовые шкафы, серебряные весы, отполированный до блеска прилавок. И сам мэтр Мару, чуть полноватый мужчина в костюме-тройке. Он всегда гладко выбрит, надушен; в жилетном кармане золотые часы.