— Ох, замучили совсем на старости лет! — жаловался Йозас. — То светлейший, теперь вот эти… С утра в архиве заперлись, постоянно кофе требуют. А где я им возьму этот кофе, нету его у меня.
— Цикорий завари. Хочешь, попрошу у наших? Не откажут.
— Премного благодарен.
— А чего они ищут-то?
— Я человек маленький, мне не докладывают.
— А светлейший? Как он?
Ответить Йозас не успел: отворилась дверь кабинета, и меня позвали на ковер.
Странно, куда подевались бесконечные бумажные башни? Растерянно оглядела преобразившийся кабинет инквизитора. Сам Линас тоже изменился: сменил рубашку на зеленую, заплел волосы в короткую косичку и обрядился в форменный камзол.
— А, госпожа Томаско! — Оторвав взгляд от конверта на столе, инквизитор приветствовал меня ехидной улыбкой. — Что же вы, даже не предложите свои прелести? Непривычно видеть вас такой скромницей.
Напрасно он вздумал шутить со мной.
— Теперь ваша очередь. Заметьте, я могу тактично ограничиться тем, что выше пояса, поберечь вашу честь. Все же вы инквизитор, а я всего лишь рядовая ведьма…
Деланно вздохнув, чиркнула по собеседнику дерзким взглядом. Линас аж поперхнулся, побагровел и на всякий случай застегнул верхнюю пуговицу под воротником.
— Что же вы, не стесняйтесь!
Во мне проснулся охотничий азарт, помноженный на горечь переживаний минувших дней. Пусть Линас тоже немного повертится ужом на сковородке, не одной мне страдать!
— Госпожа Томаско, вы забываетесь! — прикрикнул инквизитор.
Поздно, после угроз Юргаса ваши — тьфу!
— Зовите меня просто Аля, — томно попросила я и присела на край стола, подвинув бедром стопку бумаг. — Если вы девственник, не бойтесь, я буду нежной.
Окончательно войдя в роль соблазнительницы, легла на шершавое сукно, шаловливо потянулась к жертве. Линас оказался проворным — пальцы цапнули пустоту. С такой скоростью от меня не сбегали даже кикиморы.
— Да пошутила я, пошутила! Не нужно мне ничего показывать.
Устало поднялась, поправила сбитые бумаги.
Взгляд зацепился за светлое пятно — тот самое письмо, которое Линас с видом мученика изучал до моего прихода. Хм, отправитель — Вальтер Клавел, вряд ли однофамилец. Интересно, инквизиция в их семье — фамильное дело? Наверняка письмо по поводу проверки.
— Однако! — Линас буравил меня полным осуждения взглядом. — Вы столь опытны, госпожа Томаско, сколько же у вас было мужчин?
Но и я не лыком шита:
— А у вас — женщин?
— Пять, — без тени смущения признался инквизитор.
— У меня гораздо меньше.
— Я заметил. То-то предлагаете себя первому встречному!
Хмыкнув, Линас покачал головой. Странно, он больше не сердился, не грозил приплюсовать пару лет тюрьмы за неуклюжую попытку соблазнения.
— Про Юргаса я уже в курсе.
— И?
Напряглась в ожидании приговора.
— Ничего. Я вас не виню и крайне сожалею, что вам пришлось пострадать. Если понадобится, лечение за государственный счет.
— О, благодарю, светлейший!
Ерничая, отвесила ему низкий поклон. Линас его не оценил, вновь остался недоволен:
— Перестаньте, только ваших фокусов мне не хватало! Я говорю абсолютно серьезно.
— Спасибо, — в очередной раз, уже сдержанно поблагодарила, — но с ожогами справлюсь сама.
— Тогда можете быть свободны.
Не верила собственному счастью, на всякий случай уточнила:
— Как: совсем или только на сегодня?
— Совсем. Толку от вас!..
Линас в сердцах махнул рукой и тяжело опустился в кресло.
— Хотя…
В его глазах отразилась упорная работа мысли.
Напряглась, гадая, что еще мне предстоит сделать, но такого в высшей степени странного предложения точно не ожидала:
— Не хотите стать моей невестой? Ненадолго, недели на две-три. Ехать надо не прямо сейчас, успеете залечить руку.
— Куда ехать, зачем?
У него жар на фоне переутомления. Белены бы проверяющим вместо цикория! Или он?.. Нахмурилась. Или он так издевается, мстит за мои подколки?
— К моим родителям, на юбилей отца. Вот приглашение.
Он похлопал рукой по конверту.
— Но я-то вам зачем? В качестве пугала?
— Говорю же: невесты. — Глаз Линаса едва заметно подергивался — он терял терпение. — Вы столь настойчиво себя предлагали, так употребите свои способности во благо. Будете себя хорошо вести, разрешу залезть ко мне в постель.
Крутнулась на каблуках:
— Благодарю покорно!