Фарид Садриддин повернулся и пошел дальше.
– А кто еще живет на этой половине? – спросила спину султана Ядвига.
Не оборачиваясь, султан ответил:
– Моя мать и сестра. Внизу живут невольницы и жены. Мы как раз туда и спустимся.
Ядвига старалась поспевать за султаном и одновременно осматриваться. Дворец поражал великолепием отделки, в которой преобладали светлые, мягкие тона. На стенах красовались замысловатые узоры бирюзового цвета, переходящие в розовый перламутр с вкраплениями золота. С потолка свисали люстры, от которых исходил теплый, желтоватый свет, похожий на свет луны. Ядвига непроизвольно остановилась, разглядывая лампочки – неужели в этой малообразованной стране есть электричество?!
– А, не видала такого, - султан заметил, что она не идет за ним, а разглядывает люстры. – У вас нет магического света?
– Электричества? Есть.
– Вы это так называете? Мы, по-простому, называем магией. Зачем придумывать лишние слова, - Фарид Садриддин передернул плечами. – Я тебе покажу, как у нас его создают.
После слов о магии Ядвига окончательно уверовала в полную невежественность населения страны: уж если сам султан считает, что лампочки загораются благодаря магии, страшно подумать, какого уровня остальной народ.
Вскоре они подошли к мраморной лестнице. Ядвига застыла у балюстрады, не в силах пошевелиться от восторга: внизу перед ней раскинулся огромный зал, посреди которого бил фонтан. Его струи били высоко, прямо в прозрачный потолок, который освещало яркое солнце, отчего брызги переливались всеми цветами радуги. В Варшаве Ядвига видела похожий фонтан в одном из торговых центров, но разница бросалась в глаза. Фонтан во дворце султана не просто вздымался струями вверх. Нет, струи воды, каким-то непостижимым образом, образовывали цветок, и получалось, что поднимаясь вверх, лепестки цветка словно закрывались, а опадая вниз струи-лепестки раскрывались. Достигнув определенной высоты, вода застывала, давая полюбоваться на водный цветок, и лишь потом окончательно опадала, чтобы тут же начать вздыматься вверх. Наверху цветок с закрытыми лепестками тоже застывал, сверкая в лучах солнца, словно настоящая роза, политая дождем.
– Какая красота! – воскликнула Ядвига.
Султан довольно улыбнулся:
– Да, согласен. Такого нет у вас в стране?
– Нет, - вынужденно признала Ядвига, - фонтаны есть, конечно, но такого нет.
– Пошли вниз, - Фарид Садриддин протянул ей руку и повел по лестнице.
Ядвиге показалось, ее тряхануло током – так подействовало прикосновение султана. Ей никогда не нравились мужчины постарше. Ладно еще лет на пять, но султану было не то что тридцать, Ядвига чувствовала, что ему было под пятьдесят, судя по морщинкам, а главное – полностью седым волосам.
– Сколько вам лет? – выпалила она, от своей наглости непроизвольно сжав его руку. – Простите, если такой вопрос неприличен, - она совсем смутилась.
Султан остановился и посмотрел ей прямо в глаза.
– Сорок восемь. В этом вопросе нет ничего неприличного. Странные у вас в стране понятия о приличиях. Возраст – это опыт и знания. Чем человек взрослее, тем он более мудрый. Да, он может быть негодяем, но мудрости ему будет не занимать. А молодость в любом случае глупа. Тебе двадцать? Вот ты пока и не понимаешь ничего.
– Двадцать пять, - пробормотала Ядвига, - и не такая я уж глупая.
Фарид Садриддин опять рассмеялся.
– Хорошо, с тобой спорить, как с цветком – бесполезно. Зато любоваться можно бесконечно. В любом случае, двадцать пять – отличный возраст. И детей нарожать можешь, и ума набраться, и опыта, чтобы детей растить, готовить к взрослой жизни, а потом еще и советы давать.
Ядвига пока вовсе не планировала рожать детей, но решила не спорить. Ее по-прежнему держал за руку султан, и они продолжили спускаться по лестнице.
– Сейчас мы пройдем в покои, где живут жены, - Фарид Садриддин повел ее в правое крыло, располагавшееся под теми комнатами, в которых жали она сама. – К старшей жене мы зайти не сможем, хотя она желала увидеть тебя. Но, к величайшему сожалению, она сейчас больна. Мы не станем ее беспокоить. А вот и покои остальных жен.