– Выпила лишнего? – улыбнулся он. – Я же говорил, что напиток не прост. Не надо им злоупотреблять. Впрочем, я тебя не виню. Ты переволновалась, поэтому я не стал тебя сдерживать. Твое раскованное поведение мне даже понравилось.
– Я ничего такого не наделала? – с тревогой спросила Ядвига, опять вспомнив выпускной, когда они с одноклассницами чуть ни устроили настоящий стриптиз. Хорошо, их вовремя остановила учительница биологии, которая и сама была не прочь присоединиться, но чувство долга взяло верх.
– Нет, – продолжал улыбаться Фарид Садриддин, – ты много смеялась, отлично танцевала, болтала с гостями… В общем, вела себя так, как мне бы хотелось… без влияния игристого напитка. Понимаешь? Чтобы ты была так весела всегда. Чтобы искрились твои глаза, полные жизни, доброты и вдохновения, сверкала улыбка. Улыбка… Чтобы твое лицо освещалось улыбкой, которая искренне отражала бы радость. Чтобы ты держалась прямо и гордо, показывая свою уверенность и открытость. Чтобы твое хорошее настроение передавалось всем вокруг. Чтобы в тебе плескалась энергия и живость. Конечно, в тебе всегда чувствуется неповторимое обаяние и женственность, которые так меня привлекают. Ты искренна и правдива, доброжелательна. Но вчера в тебе раскрылось и другое… Я бы хотел это видеть без воздействия чудесного напитка.
Ядвиге показалось, что султан взгрустнул.
– Все в порядке, но я слишком волнуюсь, – призналась она. – Меня хотят убить. Я не дома. Мне все не привычно. Даже одежда. Мне сложно искренне радоваться весь день напролет.
– Понимаю, – медленно произнес Фарид Садриддин. – Мы попрощаемся с гостями и заслушаем первые отчеты нашего достопочтенного Кемаля. Надеюсь, он уже смог сделать какие-то выводы. Заканчивай завтрак, одевайся, и я жду тебя внизу. Проводим самых почетных из наших гостей. Уверен, тебе захочется попрощаться с Кассандрой лично.
– Но я же смогу ее навещать, если захочу?
– Конечно. Однако это не близкий путь. И пока существует опасность, пока мы не поймали того, кто покушался на тебя, придется воздержаться от путешествий.
Состояние Ядвиги улучшалось с каждой минутой – похмелье отступало. Султан оставил ее одеваться, и теперь она прикладывала к себе платья, пытаясь что-то из них выбрать. Опять нестерпимо захотелось покрутиться перед зеркалом, но оставалось только наклонять голову и рассматривать себя с этого странного ракурса. В итоге Ядвига остановила свой выбор на изумрудного цвета штанишках и ярко-желтой длинной, тонкой рубашке, расшитой красными нитями. Раньше она не любила яркие цвета, стараясь затеряться и не выделяться среди толпы, однако в Аль Бахире ее почему-то тянуло на броское. Впрочем, ничего особо другого ей и не шили – никаких бледных оттенков. Более того, на ткань часто нашивали блестки, вышивали красивые узоры разноцветными нитями. К длинным платьям Ядвига пока так и не привыкла – ей удобнее были штанишки, но вот к «цыганским», как она их про себя называла, расцветкам уже вполне…
Внизу у выхода из дворца стояли гости. Ядвига быстро спустилась с лестницы и подбежала к Кассандре.
– Дорогая, очень жаль, что вы уже уезжаете! – Ядвиге и правда было искренне жаль. Она вспомнила, какая тишина стояла во дворце до приезда гостей, что ей особо и поговорить было не с кем, и чуть не прослезилась.
– Приезжай в гости! – ответила Кассандра. – Обязательно! Конечно, у нас не такая красивая природа, как в Аль Бахире, но тоже есть что показать.
– Спасибо, – кивнула Ядвига, вспомнив слова Фарида Садриддина о том, что ей опасно выезжать куда-либо, и надо сначала найти врага, который так упорно желал ее смерти.
Пока гости прощались, в повозки носили сундуки с их вещами, подарки, которые от имени султана подарили каждому в знак уважения и благодарности. Ядвига знала, что мужчинам преподнесли изысканные сувениры, некоторые из них султан ей показал. Ее восхитили перьевые ручки в бархатных футлярах, инкрустированных драгоценными камнями. Ручку нужно было взять и надумывать ей свои мысли. Ядвига попробовала, и на бумаге сразу начали появляться строчки – по содержанию полный сумбур, что точно соответствовало содержимому ее мозга. Тем не менее, ручку она себе оставила, решив потренироваться на досуге, которого, благо, у нее хватало. Может, что великое получится написать. Еще мужчинам дарили бокалы – большие, тяжелые, темного стекла. Они лежали в красивых, деревянных, резных коробках. Женщины получили шикарные шарфы из тончайшего шелка, приятно пахнущее мыло в виде фигурок животных и наборы шоколадных конфет. Ядвига уже знала, что шоколад здесь отличался от того, к которому она привыкла – тонкие пластины были не такими приторными, зато просто таяли во рту, оставляя неописуемое послевкусие. И мужчинам, и женщинам дарили дорожные наборы: целые корзины с фруктами, местным вином, сэндвичами с вианом; сумочки с благоухающими флаконами для омовений… В общем, красота! Ядвиге все хотелось забрать себе, но это ей напоминало желание взять бесплатные сувениры, которые фирмы раздавали на выставках, поэтому она сдерживалась и ограничилась самопишущей ручкой.