Ибн Саид не стал рисковать. Из прозрачной тени перед Физарой предстал мужчина средних лет, о котором она часто грезила ночами – неуловимо похожий на Азира. Он выглядел величественно и одновременно изящно, обладал неповторимыми обаянием и харизмой. Его черные волосы были лишь слегка тронуты серебристыми прядями, которые придавали ему благородный вид. Его глаза, глубокие как океан, сверкали умом и проницательностью и, пожалуй, лишь они напоминали о внешности отверженного. Теперь он был одет в роскошные одежды из тканей, украшенных драгоценными камнями и золотыми узорами. Его статный стан и грация в движениях должны были вызывать восхищение. Кроме того, Физара мгновенно почувствовала уверенность и самообладание, представшего перед ней мужчины, а с другой стороны – легкость и обаяние в общении.
– Кто вы?! – спросила она, пораженная в самое сердце, не ожидая в своих покоях увидеть кого-то, кроме пожилой служанки или охранника.
– Я отверженный колдун Ибн Саид, – ответил он честно, так как знал, что Физара никогда его не видела, не могла даже догадываться, какова его внешность, ведь слухи об отверженном ходили самые разные и описывали его те немногие, кто видел, непохоже друг на друга.
– Зачем вы здесь? – Физара во все глаза смотрела на отверженного, погружаясь в пучины любви.
– Спасти вас, госпожа!
Но сразу отверженный не мог забрать с собой Физару. Один он был способен перемещаться за пределы дворца, однако вместе с Физарой это не так легко было сделать. Поэтому Ибн Саид остался, чтобы исследовать магию дворца и похитить Физару, преодолев ее. Его никто не видел, кроме пленницы. Он спокойно перемещался по всем помещениям, закоулкам; по саду и вдоль высокой стены, ограждавшей дворец; испытывал ворота на прочность, а потом исследовал ров с водой и таинственный лес, который простирался дальше, чем мог охватить человеческий взгляд.
За это время их с Физарой любовь только укрепилась. Она не видела перед собой старца: Ибн Саид мог находиться в ином обличии, сколь угодно долго. Единственное, что было способно разрушить его собственную магию, – это влияние более сильного мага, а такого отверженный не знал.
Когда Физара сообщила ему о том, что беременна, Ибн Саид сразу понял, что девочка – а он, конечно, не сомневался в поле ребенка ни секунды – должна исчезнуть. Спасти всех троих он смог бы, но дитя было бы обречено скитаться всю свою жизнь, а он не хотел ей такой судьбы. После рождения Ибн Саид привязал Лейлу невидимыми, но прочными магическими нитями к себе – теперь он мог контролировать ее поступки, направлять их и в то же время делать так, чтобы Лейла ничего не осознавала и находилась под его защитой. Никто и никогда не должен был догадаться, чьими руками творится зло. Более того, месть Ибн Саид и Физара отложили на потом.
Сначала всадник, в которого обратился отверженный, отвез Лейлу в деревню в Аль Бахир и положил сверток с ребенком на порог дома добропорядочных селян. Они обнаружили девочку и начали растить ее, как родную. Лейла росла красавицей и через несколько лет ее забрали на воспитание в гарем султана. Именно тогда заболела Лиара, жена Фарида Садриддина – первый удар при помощи Лейлы был нанесен. Но никто и не думал подозревать юную дочь крестьян. Сама Лейла не могла себя ничем выдать, ведь она вообще не помнила, как выполняла приказы, издалека отдаваемые ее отцом. Его защитное поле было слишком сильным, чтобы хоть кто-то разглядел в ней опасность.
***
– Что еще хуже, – рассказывал великий колдун, – то, что Физара бежала из дальнего дворца, долго оставалось неизвестным. Вместо нее отверженный оставил там бестелесного фантома, которого, вместо настоящей Физары, охраняли стражники. Планирование побега заняло у него несколько лет, зато ему удалось все сделать незаметно. А потом они с Физарой медленно, но верно начали через Лейлу влиять на здоровье Лиары. Позже появилась Ядвига. Ее сила стала единственным препятствием на их пути. А когда выяснилось, что Физара бежала – я-то сразу обнаружил фантом – именно ее магический след помог распутать это дело.