Выбрать главу

Фигура в тёмном одеянии вышла из тени и движущийся блик самоцвета в его руках ослепил на секунду Ядвигу.

Леший оттащил её, когда старик со всей своей силы врезался в невидимую стену. Меч засиял и стена осветилась золотом, обожгла старика и тот отпрыгнул в тень шипя проклятия.

– Сидел бы уж, – сказал тихо Леший и отпустил Ядвигу.

– Сами же меня и выпустите, – злобно прошипел старик и запустил в них камнем, да только его стена не остановила и упал он ровно к ногам Ядвиги.

Старик улыбнулся и вновь подошёл ближе.

– Верни мой самоцвет, девочка – попросил он и протянул костлявую руку к границе.

Ядвига подняла с земли переливающийся камень. Он был холодным, тяжёлым, острым по краям и очень красивым. Его портила лишь невидимая человеческому глазу чёрная сердцевина, что поглощала свет.

На счастье, она была заперта в камне и не могла отравить человеческую душу. Самоцветы и злато могли хранить в себе как плохие, так и хорошие человеческие деяния. Как этот камень хранил нечто плохое и страшное.

– Вон, отколупай ещё один, всё злато и самоцветы тебе отдали, – спокойно сказал Леший и забрал у Ядвиги камень.

Злобный дух лишь зыркнул на Лешего исподлобья.

– И света уж не боится, – обратился к Ядвиге Леший, – всю ночь покоя не давал, горы изводил своей чернотой, выбраться пытался, будто ждёт кого-то, али чего-то. А на рассвете пришли с севера люди все в доспехах, пешие, без коней, но с оружием. Я их тропами запутал, напужал, не сразу, но разбежались, а один из них сметливый попался, пришлось лично прогонять. Да только, злой тот человек был, весь ею пропитанный. – Леший поднёс самоцвет на солнце и скукожилась чернота в нём. – Такой же дрянью наполнен. Ищут они что-то, а этот чует добычу свою.

Леший убрал камень в тень и свободно расплылось чёрное пятно в камне. Ядвиге было любопытно, не видела она прежде, как чернота человеческая, словно живой паразит себя вела.

– Вот что, – вздохнул Леший и убрал камень в мешочек на поясе. – Укрепить защиту надобно, слабеет, потому и позвал раньше положенного срока.

– А как же огонь, я ведь ещё не…

– Огонь обождёт. – перебил её Леший. – Воду заполучила, значит сильнее становишься, авось на этот раз граница дольше продержится.

– Тятенька, но…

– Не бойся, – Леший погладил её по плечам, ободряя. – Прикоснись к рукояти и подумай о добром, душевном. На старого не смотри, ни к чему это, только с толку собьёт.

Ядвига кивнула и подошла к мечу.

Злой дух по другую сторону от неё улыбался.

– Людишки такие ведомые, – загадочно сказал он, отступил в тень, не сводя взгляд с Ядвиги. – Сомнение в девочке так сладко пахнет, согревает мою тёмную душу.

Ядвига посмотрела прямо в чёрные глаза духа и будто снова окунулась в холодное озеро. Все звуки разом смолкли, вокруг потемнело и не осталось красок, только чёрные глаза старика призывно манили, шептали: “Предала! Найти! Отомстить!”.

Резкий рывок заставил Ядвигу развернуться и вынырнуть из темноты.

Позади неё прозвучал старческий смех.

– А защитница-то слаба, труслива и…

Он не успел договорить. Ядвигу обуяла слепая ярость и она развернулась, схватилась за рукоять меча двумя руками и толчком отправила в него свою силу.

Руки защитницы озарились внутренним светом, меч зазвенел и прозрачная граница вспыхнула красным огнём.

По ту сторону заверещал от боли тёмный дух. Сила Ядвиги вырывалась всполохами, непрошенные слёзы гнева и досады навернулись на глаза. Второй раз за день она возвращалась к прошлым воспоминаниям. Невыносимо было ей, и злость обуяла. Руки горели огнём, Ядвига чувствовала, как сила уходит из неё в никуда, быстро и стремительно, словно падающая на дно расщелины река. “Нельзя злиться, нельзя!” – повторяла она про себя. Поняла, что ошиблась, пошла на поводу и не сдержалась. Сила тратилась зазря.

Раскаялась девица, но не позволила вине затопить её. Ядвига прикрыла глаза, вдохнула поглубже и красное сияние света сменилось на чистое золото, меч разом остыл и принял свет в себя. Ядвига начала слабеть. Испуганно отпустила рукоять и попятилась, опустив глаза.

Леший крепко сжал плечо Ядвиги и повёл прочь.

– …ведома! – эхо тихого стона боли донеслось из глубин пещеры им вслед.