Лисица кивнула, протянула Ядвиге хвост, Ядвига прикоснулась сияющей ладонью и рванула в лес, на бегу прикасаясь к деревьям, заговаривала тропу, чтобы Мирославу догнать. А на большом пальце правой руки появился рыжий рисунок кольца, означавший договор. Хоть и разозлилась она и на сестрицу, и на лису, но взыграл в крови задор и веселье от бега и предстоящей потехи. И про обещанную курицу мысли вылетели и про то, что не спросила когда Леший возвратиться обещал.
***
Тёмный лес славился могучими ветвистыми елями, что днём загораживали собой всё небо и солнце, и холодным туманом, что по ночам приходил из Девичьего озера и устилал лес, будто покрывалом.
Солнце клонилось к закату, и без того тёмный лес, окутывала ещё большая темнота. В такое время двум молодым девицам стоило бы бегом возвращаться домой, чтобы не забрали к себе лесные духи, но они лишь с радостью и любопытством бежали вперёд к самому краю тёмного леса. И не страшно им было, ни в лесу, ни во тьме, ни в тумане, ведь был это их дом.
Подбежали девицы к высоким елям и стали ждать гостей незваных, что часто навещают лес и березовую рощу перед ним, да пугают беззащитных животных и птиц.
– Ядвига, – прошептала светловолосая девица Мирослава. – Они точно придут?
– Точно, – прошептала с другой стороны дерева юная рыжая защитница леса. – Лиса не обманывает.
– Ты уж сильно-то не пугай их, пущай побегают, покричат, да и хватит, а то, коли тронем, тётушка нас самих потом хворостиной отходит. Да и Леший не обрадуется, что ты его ослушалась, разозлится.
– Боишься, Славка? – засмеялась Ядвига. – За своё мягкое место переживаешь? Или за моё?
Мирослава поджала губы и гордо прошептала:
– Восемнадцатый год мне пошёл, в невесты гожусь, не гоже мне отхлёстанной быть, словно дитя малое.
– Так ты дитя и есть, – рассмеялась Ядвига.
– Всё смеёшься, да? – Мира гневно обернулась к Ядвиге. – Нашлась тут взрослая! Подумаешь, старше меня почти на год, так и всё, можно гордячкой быть? Тоже мне, сестра…
– Не обижайся, Славушка, – Ядвига обняла названную сестрицу и поцеловала в щёку. – Я ж по-доброму, защитить тебя хочу, чтобы не обидел никто.
– Так некому обижать, все женихи вон они где, – Мирослава махнула рукой в сторону Дивного села и Велигорода. – К нам в лес только хворые, да глупые и приходят. И кто захочет взять безродную девку, без отца, матери и приданного?
Ядвига не отвечала, только крепче обняла сестрицу. Понимала, что может жизнь у Мирославы сложиться, как у тётки Клавы: без мужа, без детей, в лесу. Но мечтать о другой жизни никто не мог запретить.
– Даже чаять о другой жизни, кроме лесной я не буду, чтобы душу не травить, – вздохнула Ядвига. – Лес мой дом, здесь ты, тятенька, клятвой матери привязана, не могу я уйти. А тебе помогу, чем смогу, коли найдётся достойный и храбрый жених, что не побоится этого леса и нас.
– Благодарю, сестрица.
Так и стояли сёстры под сосной, думая о своей жизни, семье, о грядущем, освещенные, пробивающимися сквозь еловые ветви бликами закатных лучей. Вокруг становилось всё тише, лес готовился к ночи: птицы улетали в гнёзда, животные разбредались по своим домам, озёрный туман полз по земле мягкой простынёй, укрывая лес, точно одеяло.
– А Леший всё же разозлится, когда узнает, – тихо вздохнула Мирослава. – Опять.
***
СЛАВКА! – громоподобный возглас испугал всех птиц вблизи избы и они с криком улетели в небо. – Да где же носит эту малахольную?! Никакого проку от них нет, только и делают, что по лесу шляются.
– Ух-х, – запыхтел Боровик, сидя под раскидистым кустом чёрной смородины. – Клавдия Ивановна-то снова ругается, ох не к добру это, не к добру.
– Да полно тебе, дед Боровик, – ответила лисица и лениво разлеглась на заходящем солнышке, одним глазом поглядывая на курятник. – Покричит и успокоится.
– Говорил я Ядвиге, чтобы не ходила она к краю леса, а она пошла и Славушку за собой потащила, гнев Клавдии Ивановны только на себя напускает, ещё и без ведома Хозяина леса! Забавляться пошла, дурная. Сказано же было…
– Это ещё кто кого за собой потащил…, – начала лисица, но перебил её обеспокоенный Боровик.