Мирослава перестала возмущаться, растерялась и открыла рот, не зная что ответить.
— Ну-у, — начала она, старательно избегая взгляда Ядвиги.
— Ну-ну, что?
Мирослава вздохнула, понимая, что как бы не юлила, не обманет сестрицу, да и не хотела. Неловко ей было признаваться.
— Я увидела, как вы с Лешим молодца к краю понесли и за вами увязалась, думала, если его друг за ним придёт, то смогу ещё раз увидеть его. — Она опустила смущённый взгляд на руки, которые теребили юбку.
— Зачем?
— Сказала же, увидеть хотела, — Мирослава робко подняла взгляд и посмотрела Ядвиге в глаза. — Красивый он.
— И?
Мирослава начинала злиться на сестру, которая никак не понимала её.
— Что «и»? — Мирослава топнула босой ногой. — Яжка, вот вроде ты старше, а я тебе должна объяснять такие простые вещи. Понравился он мне, вот что!
Ядвигу осенило и она резко закрыла ладонью рот сестре.
— Тише! В лесу везде есть уши.
Ядвига прислушалась, слабый ветерок поиграл по округе и вернулся к ней ни с чем. Убрала руку с лица Мирославы, спросила:
— Так сильно понравился?
— Мне кажется он добрый и сильный. И ты вчера сказала, что нет у него плохих намерений.
— Вот именно, что мы только вчера о женихах говорили, а сегодня ты уже выбрала первого встречного?
— А сама? — подозрительно прищурилась Мирослава. — Зачем молодца спящего во все глаза рассматривала?
Теперь пришёл черёд Ядвиги смутиться. Растерялась она, не зная как самой себе объяснить свою опрометчивость.
— Смотрела, не осталась ли злоба в нём и как душа его излечивается, — в итоге устало ответила Ядвига, вздохнула и повернулась в сторону берёзовой рощи, где совсем недавно скрылись из виду два молодца.
Мирослава не стала продолжать разговор. Понимала, что далеко зашла, заподозрив сестрицу в чувствах к мужчине. Даже, если Ядвиге вправду понравился молодец, то она не признается, не станет тешить призрачную надежду на невозможное для защитницы будущее вдали от леса среди простых людей. Коли уйдёт защитница из лесу, то и сила её с лесом останется. А меч в горах будет звать, требовать исполнить клятву, которую дала ему первая защитница, что наделила его силой своей и в гору вонзила. Будет терзать душу ушедшей, пока она в лес не вернётся, либо покуда клятву не исполнит и дочь взамен себя не оставит. Потому, тему эту развивать не стоило.
– Значит, получилось излечить? – спросила Мирослава.
– Получилось. Да так, что всё вокруг преобразилось, стоило лишь руки его коснуться. Я будто не в избе была, а в снежном зимнем лесу. Такая сила в нём таится. – тихо отозвалась Ядвига и перевела тему, не желая больше говорить о Ярославе. – Говоришь, понравился тебе его друг?
Мирослава кивнула.
– Ну, раз так, то обещание сдержу, препятствовать не стану и помогу чем смогу. Ты человек свободный, тебе и выбирать свою жизнь. – Ядвига обернулась к сестре и пригрозила пальцем. – Но запомни, Мира, коли человек этот отвергнет тебя или посмеет обидеть, то не отпущу я тебя к нему, поняла?
Мирослава улыбнулась:
– Поняла, а за край леса к людям отпустишь?
– Нет.
– Но… – растерялась Мирослава. – Как же я с ним познакомлюсь?
– Коли сам в лес придёт по доброй воле, коли сам заинтересуется тобой, тогда и познакомитесь. – Ядвига сложила руки на груди, явив свой упрямый нрав.
– Ядвига! – снова начала злиться Мирослава. – Этот закон лишь для защитниц писан! Я же уйти-то могу!
– Всё, не проси о большем, не пущу. – Ядвига прошла мимо неё в лес.
– Тогда… тогда, в деревню сбегу, понятно? – отчаянно бросила ей вслед Мирослава и сама подивилась, как такое язык повернулся сказать.
– А я тётушке всё расскажу! – не поддалась Ядвига.
– Ябеда! – вконец разозлилась Мирослава, крича сестрице обидное слово, а та продолжала, словно не слышала ничего:
– Тётушка не в жизнь тебя не отпустит, да ещё и Лешего попросит тропы для тебя заговорить, всю жизнь по ним бродить будешь, а из леса не выйдешь. Со мной договориться всяко лучше!