— Вставай! — громоподобный возглас Ярополка прозвучал совсем близко и Ярослав мигом открыл глаза от испуга.
Ярополк стоял прямо над ним.
— Ты чего пугаешь-то?!
— Чего-чего, сутки сторожу тебя, спишь беспробудным сном, я уж тревожиться начал, не знал как Ефросинью успокоить. Она всё лекаря хотела позвать, да еле уговорил обождать.
Ярослав оглядел свою опочивальню в усадьбе, выдохнул, успокоился. Ярополк в простой
— Где Фрося? – спросил он и сел в кровати, протирая заспанные глаза.
— У печи, кашеварит чего-то, ждёт когда ты пробудишься.
— Хорошо, пусть там будет, — Ярослав обхватил тяжёлую голову руками. То ли от сна тревожного, то ли от сна долгого разболелась она.
— Может и правда к лекарю?
— Нет, обожду, пройдёт. Да и поесть надобно, раз уж так долго почивал.
— Точно, — Ярополк метнулся к двери, но остановил его Ярослав.
— Постой, вместе пойдём, не хочу байстрюку на глаза в таком виде показываться. Кстати, где этот?
– Здесь днём спит, а ночами непонятно куда пропадает, видать выяснил что-то или только выясняет.
Ярослав хмуро кивнул.
— Я всё думаю: а может, это ведьма лесная хворь на тебя навела? – Ярополк подошёл к кровати и продолжил тише. – Ведь не было тебя там, когда я воротился, не было. Может, гадость какую сделала? Ведь напала-то она на тебя, а от меня только защищалась. Ей ты нужен был.
— Не знаю, Ярополк, да только нужен, али нет, но вернула меня целым, как видишь. И сельские, не врали, не человек она. Может и про нечисть лесную правду сказали, не из сказок выдумали. Надобно снова в лес попасть.
— Не думаю, что это здравая мысль - в лес кидаться, сначала сил наберись, а потом думать будем что делать. Может ещё местных поспрашиваем? Знают они чего-то, да не всё говорят. Если б не ребятня с их байками, так и этого не узнали б.
— Времени мало, я и так три дня без чувств лежал, напролом пойдём. Не зверь же она, разговаривать умеет, авось договоримся.
Повисло ненадолго молчание, думали юноши о своём, но невольно мысли Ярослава возвращались ко сну.
Прервал их думы стук в дверь.
– Ярослав, – позвала кормилица, приоткрыла дверь и всплеснула руками от удивления и радости, – Очнулся! Я уж перепугалась, думала лекаря звать, тревогу бить. Захворал? Что с тобой приключилось?
Она в тревоге подошла к кровати, но Ярослав остановил её жестом:
– Всё хорошо, Ефросинья, здоров я, лучше накрой на стол, проголодался.
– Я щей наготовила, да пирожков, сейчас всё будет, родной, сейчас. Радость-то какая!
И вышла она из опочивальни так же быстро, как явилась. Загремела внизу утварью, накрывая на стол.
Ярослав вздохнул с облегчением и осторожно встал с кровати. Ослабел он телом. Слабость была в руках и ногах, но чувствовал он непривычную радость и спокойствие. Легко было на душе у него, не тревожили мысли дурные, странные сны и даже думы о Владимире больше не вызывали поглощающего гнева. То ли старая усадьба его дух успокоила, то ли отсутствие рядом отца? Не мог он понять чувств своих. Давно уж не был в душе его покой.
Вздохнул Ярослав полной грудью, потянулся, пришла пора одеваться. В сундуке лежала чистая княжеская одежда, в которой он прибыл в Дивное село: красный камзол, шапка, да чёрные штаны и золотое кольцо, которое он снял перед тем, как отправится в лес. Потерять его было для Ярослава страшным сном, преследующим из юности, когда отец отхлестал его за нежелание носить отцовский подарок - символ княжеского правящего рода. Ярослав поднял кольцо со дна сундука, осмотрел так, будто впервые видел: блестящее золото отражало солнечный свет, но вырезанный узор в виде солнца и лучей, будто выглядел по-новому и пугал. Ярослав, по привычке надел кольцо, несмотря на тревожное чувство, списал его на всё ещё живые детские воспоминания и страх перед отцом, и захлопнул крышку сундука.