– Ярополк, принеси мне что попроще, не хочу народ пугать своим видом, будем по-простому: рубаха, штаны и сапоги.
– Это по-твоему по-простому?
– Ну не в камзоле же идти!
– Но и не в сапогах, лапти обуешь, раз крестьянином снова прикинуться хочешь, – подшучивал над другом Ярополк.
– Ну пусть будут лапти, – согласился Ярослав и в ответ задел шутя. – Тебе виднее, ты к народу ближе.
Ярополк усмехнулся и вышел из опочивальни за чистой одеждой. Ярослав выглянул в окно, откуда открывался вид на дома селян, вокруг которых пестрели зеленью плодовые деревья, а позади всей этой зелени темнела голубая зелень Тёмного леса и сверкали на горизонте вершины Ясного Хребта. Утро было ярким, солнечным и прохладным. Лето вошло в свои права с наступлением месяца червеня.
Потянулся Ярослав навстречу солнцу, пытаясь отогнать тревожные мысли о лесной ведьме, которая усыпила его на целые сутки.
Отчего-то на сердце тяжелее стало, будто ледяной камень давил на грудь и начало съедать ненасытное раздражение и злость на ведьму. Уж он ей отплатит за свой долгий сон.
– Вот гадость, время драгоценное потерял из-за неё, – прошептал он, глядя на Тёмный лес и потирая грудь, в которой становилось тяжелее и холоднее. – Ничего, я своё верну.
– Какие лапти?! – послышалось снизу возмущение Ефросиньи. – Сапоги! Неча по нашим сельским дорогам свои ноги гробить, успеется ещё. На вот, неси.
Ярополк принёс стопку чистых вещей с сапогами и оставил Ярослава одеваться.
В доме вкусно пахло кислыми щами и тёплыми пирожками из печи.
Ярослав вышел из опочивальни и вспомнил видение на краю леса, оглянулся на дальнюю дверь, где раньше жила его матушка. в Голове всплыли воспоминания, как в детстве, когда боялся спать один, он часто приходил к светлице матушки. Руки налились тяжестью, ноги будто прибили к полу и не мог он не сдвинуться, ни отвернуться. Сердце его заныло, но сдержал от неожиданного порыва холод в душе.
– Ваша Светлость, – осторожно позвала Ефросинья, стоящая на ступенях большой лестницы.
Ярослав встряхнул головой, отчего она снова пронзила его уже почти забытой болью, отвернулся и пошёл вниз вслед за нянькой.
День начался, пришла пора навёрстывать упущенное, а не предаваться старым давно забытым воспоминаниям и тревогам, что так терзали раньше душу юного княжича.
***
Уходя из усадьбы, Ярослав убедился, что Владимир спал крепко и спокойно, закрыв все ставни на окнах. Что бы ни искал Владимир, куда бы ни ходил ночами, но покуда он оставался в княжеском доме, значит лес ему ещё не поддался и пройти к горам он пока не смог.
Ярополк и Ярослав шли пешком через всё село. Хоть и были они одеты просто по меркам знати, но для крестьян, они всё равно были важными господами и все встреченные на пути люди кланялись и испуганно пятились. А толпа детишек шла следом, и слышались их шепотки кругом: “Княжич! Живой!”
– Ты ещё и меч с собой прихватил? – недовольно заметил Ярослав, оглядываясь на озорных детей, которые так и тянули ручки к сверкающей стали.
– В этот раз, я без оружия в лес не сунусь, ещё раз ведьма попадётся, а она появится, я уверен, я хоть защитить тебя смогу.
– И чем твоя железка поможет от вихря, если она снова на нас ворожбу нашлёт?
Ярополк нахмурился, задумался, но промолчал, не зная, что ответить.
Вдруг перед Ярославом из толпы крестьян, стремительно выбежал Никола и пал на колени.
– Княжич, Ярослав Бориславович! – он поклонился и запричитал. – Живой! Я уж боялся, что утащила она вас к себе и пленила! Простите дурака грешного, что подумал о вас так, что не верил в вас и силушку вашу!
Люди вокруг притихли, остановились, прислушиваясь. Вышли следом за Николой двое бравых молодца, схватили его за шкирку.
– Простите, Ваша Светлость, не слушайте дурака энтого, чушь молотит сдуру, полоумный он. – Они поклонились и поволокли Николу прямо по земле прочь.