— Исток сей черни в кольце, девонька, — указала знахарка на пресловутое украшение княжеское и уже полностью почерневшую кисть. — Там сидит.
— Снять-то его можно? — осторожно спросил Потап.
Ядвига посмотрела на пахаря, молча наклонилась и потянулась к кольцу.
Ждан как заорал сквозь кляп, как разбуянился, сжал руку в кулак и гневно взирал на Ядвигу. Владимир бросился на подмогу, сел на ноги Ждана сверху, придавил того своим весом, чтобы не брыкался, пока братья его держали ноги да руки.
У двери послышались причитания, которые тут же прекратились под гневным взглядом знахарки.
Владимир во все глаза смотрел на рыжеволосую девушку, которая потянулась к кляпу и вытащила тряпку изо рта Ждана.
Её, с виду равнодушный вид, выдавали сжатые челюсти и лёгкая дрожь в руках. За всем этим скрывалась тревога, либо испуг, который просочился во взгляде от слов старшего сына Потапа:
— Ведомая… — не своим голосом прохрипел Ждан.
Владимир увидел, как лицо Ядвиги побледнело, глаза на миг удивлённо раскрылись, но тут же нахмурились. Она замахнулась рукой, будто хотела ударить, но остановилась от вскрика:
— Не тронь его ведьма! — закричала мать Ждана. — Не тронь, слышишь!
Женщина подбежала к ним и попыталась столкнуть Владимира, но Потап вовремя перехватил супружницу за пояс, начал оттаскивать к дверям.
— Не тронь! Никому он зла не делал никогда, это всё вы и лес ваш, проклятый! Князя одурманила девка из леса, княжеский род погубила, беду на нас всех навлекла! Все вы здесь нечисть, отродье людское во грехе рождённые!
Потап вышел вместе с ней на улицу, в избе резко стало тихо, лишь Ждан хрипло посмеивался.
Ядвига потянулась к пальцу на его руке, начала стягивать кольцо, да что-то бормотать себе под нос. Заорал пуще прежнего Ждан:
— Достану, слышишь?! Всё равно достану!
Засияли руки Ядвиги золотым светом, разгоняя тьму в избе. Озарила её сила всё вокруг, ослепила глаза Владимира вспышкой, даже сквозь веки пробивался и не давал глаз раскрыть. И только слышал он звонкую песню.
Чёрная душа, чёрное сердце,
Не будь так сурова судьба,
Отдай мне силу златого кольца.
Он и без него погубит себя.
Когда яркий свет перестал резать веки, Владимир открыл глаза, проморгался, привыкая к полумраку и сразу нашёл взглядом Ядвигу. Она держала в сияющих пальцах кольцо, чистое и невредимое, такое золотое и манящее с гравировкой лучистого солнца.
Владимир поглядел на братьев Ждана, которые тёрли глаза, пытаясь привыкнуть к темноте, Ждан лежал без чувств и его рука больше не была чёрной, словно уголь. Ладонь покрывали ожоги, но кожа стала светлой.
— Всё закончилось? — тихо спросил он, обращаясь к Ядвиге.
Позади послышался скрип двери и в избу вошёл Потап с супругой, которая тут же ринулась к Ждану, плача.
— Ждан, открой глаза, — приговаривала она, обнимая ладонями его лицо.
— Закончилось, — ответила Ядвига, не обращая внимание на женщину, вытерла испарину со лба и спрятала кольцо в поясной мешочек. — Можете развязать, он не опасен, душа его от зла теперь чиста.
Владимир осторожно слез со Ждана и принялся помогать развязывать крепкие узлы, а сам косился в сторону Ядвиги, которая отошла к окну, позволив Знахарке осмотреть ожоги и заняться лечением. Белокурая девица тоже подбежала к скамье, растирая в ступке тёмно-зелёную кашицу.
— Откуда в нём это зло появилось? — спросил Потап, подойдя к Ядвиге. — Вправду, что кольцо всему виной?
Владимир прислушался.
— Запомни и передай всем, чтобы ни у кого ничего чужого не брали: ни золото, ни самоцветы, ничего, — спокойно проговорила Ядвига, глядя в окно и снова начала потирать плечо, которое сквозь рукав испачкало ткань чем-то тёмным. — Даже чтобы из реки злато не вылавливали. Опасное оно. Чернь в том злате сидит, зло настоящее, пагубное. Сильному духом человеку вреда не будет, лишь обожжёт его тело такое злато, а чуть даст слабину человек, али посеет в нём кто-то зерно страхов и тревог, то душу потравит чернь эта, испоганит чёрным пятном, на поступки плохие склонит, свет начнёт гасить в душе. А для людей, в чьей душе и без этого злата зло живёт, душа погибает и тело умирает. Потому как съедает оно его изнутри, словно огонь выжигает всё то доброе и светлое, что ещё есть. Так у сына вашего и было. Зависть и жадность давно его душу травили, сам он их и вскормил, сам им волю дал, а зло из златого кольца лишь силой наделили его тёмные мысли. В ваших силах помочь сыну к добру обернуться, но остерегайтесь.