Ядвига шла напролом в лес, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Деревья послушно расступались прокладывая новую тропу по её воле. В руках она сжимала фигурку и не хотела отпускать ни её, ни мысли с надеждой на то, что это подсказка, которая поможет отыскать её мать. Тяжело было юной защитнице, что всю жизнь ждала возвращения матери, свыкнуться с мыслью, что нет той больше на белом свете. Не могла она в это поверить, потому как душа не чувствовала потери, не чувствовала, что больше нет той связи, что связывает мать и дитя. Потрогать нельзя никак, но она будто знала, что где-то там далеко-далеко тянется между их сердцами общая ниточка.
Ядвига остановилась резко и похлопала рукой по груди, где быстро и тревожно билось сердце.
— Чувствую, жива она, — она подняла фигурку к глазам и посмотрела на аккуратное личико, длинную косу и серьёзный взгляд, которым мастер наградил её лик. — Не верю и не хочу верить словам ничьим.
Но, стоило Ядвиге лишь чуть-чуть лучше всмотреться в вырезанный лик, чтобы понять, что тот не похож на материнский. Что-то отдалённо напоминало, но общие черты будто были ей незнакомы.
Сомнения овладели её душой, затем подкрался страх и отчаяние.
Совсем уныла Ядвига, стала винить себя в том, что не запомнила лик материнский, что была слишком мала и не могла остановить матушку.
Она упала на колени и заплакала, обнимая безмолвную фигурку.
— Ядвига, — осторожно и со страхом позвали из-за спины. — Давай уйдём отсюда.
Ядвига обернулась и увидела позади испуганную запыхавшуюся Мирославу и за ней волка - верного слугу Лешего, который приближался к ней, оскалив пасть, глядя мимо неё куда-то вперёд.
Ядвига только сейчас обратила внимание, что вокруг нет больше деревьев, только скалы и каменистый спуск.
Она резко посмотрела вперёд и увидела перед собой меч, золочёную прозрачную стену, а за ней старика в тёмном длинном плаще, который смотрел на неё свысока с удовольствием и наслаждением.
Ядвига поднялась с колен, неотрывно смотря в глаза старого духа.
— Как же сладко твоё горе для моей души, — проскрипел старческим голосом Кощей и тяжело вздохнул. — Эх, жаль прикоснуться не могу и забрать твоё горе себе, освободить твою душу. Хочешь, защитница, помогу тебе облегчить боль, забыть печали и беды?
Ядвига смотрела в его глаза и будто падла всё дальше в темноту. Сначала она пугала, затем обнимала непроглядной толщей, в которой можно было забыться, освободиться.
Волк позади прорычал, схватил её зубами за сарафан, резко рванул к себе.
Ядвига помотала головой и будто очнулась от гиблого сна.
— Твоё горе привело тебя ко мне. М-м-м, есть в тебе то, что сладко мне, аж на губах остаётся сладкий привкус твоих слёз, но портит всё твоя горечь, её в тебе больше. Пока.
Его змеиная улыбка могла бы убивать, столь жутко становилось от неё.
— Хочешь знать ответы на свои вопросы? Так я помогу, только отпусти и я тебе всё расскажу, потому как я точно знаю в каком из миров сейчас твоя мать.
— Не слушай его, пойдём, — подала голос Мирослава и протянула к Ядвиге руку, боясь подойти и оттащить её.
Ядвига посмотрела на полные ужаса и страха глаза Мирославы, на её трясущиеся пальцы и снова повернулась к Кощею.
— Нет, — Ядвига утёрла влажные дорожки слёз на щеках и о другом спросила, не поддалась его манящим речам. — Лучше скажи, пришлые люди - твоя работа? Зло сочащееся в лес тоже ты призываешь?
— Да как я могу? Я же здесь сижу, никуда не хожу, — он явно насмехался над Ядвигой. — Кстати, а что это у тебя в кармашке? Неужто подарок для меня принесла?
Ядвига сжала в руке поясной мешочек и почувствовала внутри кольцо. Глаза старого духа заблестели, стал он сам похож на змея с раздавленным языком и клыками и подошёл к стене вплотную.
— Дай его мне, зачем тебе с ним возиться? Всё равно ведь ещё не можешь ты победить человеческую тьму в металле и камне, только душу травить почём зря, у меня ему всяко лучше будет, сохраннее.
Ядвига отошла назад, развернулась и пошла прочь, взяв за руку Мирославу.
— Я буду ждать тебя, ты ещё подаришь мне сладость твоего горя! — кричал ей вслед злой дух.
Дошли они до подножия в молчании, а как скрылись в чаще под кронами деревьев, встретил их Леший. Смотрел он на Ядвигу с укоризной, но в то же время с печальной теплотой.