— Идём, — коротко сказал он и пошли они все вместе через чащу к самому краю леса, где текла безудержно река и несла в себе силу и жизнь.
— Прости меня тятенька, Мира, — Ядвига посмотрела на Лешего, на всё ещё тревожную Миру. — Я не могу смириться с тем, что нет моей матушки, чувствую, что жива она.
— Жива, али нет, но она ушла, — Леший старался говорить мягче, но слова эти вырвались, словно удары топора для Ядвиги. — Отреклась, оставила и ушла. Куда мне неведомо. Лишь знаю я, что за лесом ждала её смерть и здесь она после себя оставила лишь тебя. Ни в озере, ни в лесу, ни в горах ответов ты не найдёшь, Ядвига.
Ядвига старалась сдержать слёзы и всхлипы, но они предательски катились по щекам и горло сжимало с неведомой силой.
— А как же это? — прошептала она, протягивая тяте фигурку.
Он осмотрел её хмуро со всех сторон и вернул Ядвиге.
— То лишь людская игрушка.
Надежды Ядвиги с каждым разом разбивались всё больше, как глиняный горшок, который разбивали до мельчайших осколков.
— А как же солнце и луна?
Последняя надежда ещё теплилась в душе юной защитницы. Она показала Лешему знак на фигурке и матушкин медальон.
Леший хотел дотронуться до цепочки, которую прежде носила Василиса, но не решился, отдёрнул руку и напоследок лишь обронил:
— Коли мертва, ждать более некого, коли жива - вернётся сама, а нет, то и ждать не нужно. Но тот, от кого она бежала, не пощадил бы её там. Займись лучше камнем и кольцом, надо вытравить это зло, чтобы более не тревожило горы своим присутствием в лесу, да за людьми следи, а то так и норовят сюда сунуться.
Леший обернулся волком, лизнул щёку Ядвиги, по которой катились слёзы, уткнулся лбом в её лоб, разделяя горе и убежал в лес со своим верным волком.
Ядвига села на зелёную траву у берега, погладила фигурку по голове, тоскливо глядя вдаль на мир, где жили люди со своими распрями и радостями.
— Слова Лешего не спасают, а режут, но он прав, — сказала Мира, присаживаясь рядом с Ядвигой и обнимая её за плечи.
Ядвига кивнула, но осталась при своём мнении.
— Я знаю, что всё это не просто так. Я найду ответы.
— Он же сказал, что здесь ничего ты не найдёшь, неужто к злому духу пойдёшь?
— Нет, этому змею поддаваться нельзя, я найду ответы там, — она указала пальцем вдаль, где жили люди.
Мирослава испугалась.
— К людям пойдёшь?!
— Коли надо будет, пойду.
Мирослава сидела и не узнавала сестрицу. Столько всего она совершила в последние дни, что тревога за неё усилилась во сто крат и как остановить её Мирослава не знала. Да и как можно было остановить валун, катящийся с горы? Это рано или поздно случилось бы, ведь душа ребёнка, ищущая мать не знала преград.
— Силу же потеряешь, — прошептала лишь Мирослава. — Не защитишься там без неё, а вдруг враги твоей матушки и тебя дожидаются? Не пощадят же! А лес на кого оставить решила? Акромя тебя некому злу помешать выйти в мир.
Ядвига порывалась прямо сейчас ринуться к людям и искать. Эмоции управляли ею, а не она ими, но Мирослава была права. Опрометчивость здесь никому не поможет, а злой дух того и ждёт, что побежит Ядвига по воле своих желаний бездумно.
— Ты права, — Ядвига посмотрела на бегущую реку, которая шептала и нашёптывала ей о всём, что видела и слышала на пути своём, о коровах, что пили воду обесточили внизу в людском селе, о рыбаках, что ловили рыбу, о трёх людях, что совсем близко шли в берёзовой роще.
Ядвига посмотрела на больной палец с обожённой кожей и решила схитрить.
— Начнём с курицы.
— С курицы? — непонимающе спросила Мирослава.
— Первый долг отдавать надобно.
— Так ты курицу что ли должна? — спохватилась Мирослава. — Лисице что ли?
— Ага.
— Утопила бы тебя саморучно в речке! — тревога Мирославы вырвалась злостью на сестрицу. — Где ты её возьмёшь-то? Тётушка ни в жизни тебе не отдаст.
Ядвига встала, спустилась к реке, чтобы умыться и охладиться в талой воде.