Ярослав кивнул и сказал громко вслух:
— Мне мяса оставьте!
— Так идите есть, — пригласил его Никола. — Так и до утра же можно прождать, а вдруг она аж до полудня не явится?
— Придёт, — уже тише добавил Ярослав и хотел было покрутить привычным жестом кольцо на пальце. Прикоснулся и вспомнил, что нет уж кольца, отдал и оказалось оно у ведьмы. Ярослав руку в кулак и стукнул по земле.
— Будете? — Никола подбежал к Ярославу с котелком мяса, откуда из-под крышки доносился аромат вкусного бульона.
— Оставь, — вздохнул Ярослав.
— Может, всё же у костра поедите?
— Я дождусь её здесь, в этот раз я не сдвинусь с места и не упущу случай. Иди.
Никола поставил котелок рядом с ним и отбежал к костру, покрутил свой прутик, на котором краюха хлеба слегка подгорела и задымилась. Он вздохнул и продолжил поджаривать хлеб, а Ярополк лишь усмехнулся и протянул ему свежий кусок.
Глядя на эту картину Ярослав улыбнулся и хотел было сам поесть, но какой-то шорох за спиной заставил его замереть, прислушаться. Он обернулся и увидел Ядвигу, стоящую совсем рядом.
Нечеловеческий свет её зелёных глаз мог обмануть человека, она больше походила на зверя в ночи, чем на простую девицу.
Ярослав оглянулся на Ярополка. Тот схватился за топорище и стоял, готовый ринуться в бой, но Ярослав махнул рукой, чтобы он сел.
Ядвига тем временем тоже присела у ствола дерева сбоку от Ярослава. Она оставалась по ту сторону леса, обласканная туманом, а он со стороны берёзовой рощи. Они смотрели друг на друга. Он с надеждой, она с печалью.
— Почему не ушёл? — наконец спросила Ядвига.
— Тебя жду.
И так просто и быстро сорвались с уст эти слова, что Ярослав и сам подивился своей открытости.
Ядвига усмехнулась и смущённо опустила взгляд и посмотрела в сторону Ярополка.
Ярослав обернулся и увидел, как к его другу подошла белокурая девица и протягивала в руках меч.
— Почему отдаёшь? — в свою очередь спросил Ярослав.
— Таить обиды то же самое, что кормить зло, — по-простому ответила ему Ядвига и снова посмотрела ему в глаза.
Ярослав смотрел и не мог отвести взгляда, вспоминая тепло её ладони и ярость первой встречи. Эта ведьма была не так проста и не глупа, как могло бы показаться при виде её миловидной юной внешности, пухлых губ и этих веснушек на щеках и на носу. Она, словно огонь то грела, то обжигала и могла спалить всё и всех до тела своей опрометчивой яростью.
— Ты пришла что-то сказать мне? Или уже решила и готова дать ответ?
Глаза Ядвиги наполнились печалью.
— Лишь ты сам можешь себе помочь, Ярослав.
От своего имени, произнесённого ею вслух, Ярослав покрылся мурашками, будто его снова прошиб озноб от холодного тумана, но тот даже не притрагивался к нему, оберегая покой своей хозяйки.
— Сам? — непонимающе переспросил Ярослав.
— Да, в твоей душе сокрыто то, что тебя тревожит, — она указала пальцем ему на грудь, нервно сглотнула и сказала ещё тише слегка дрожащим голосом. — Я это увидела.
Ярослав молча ждал пока она успокоится, было видно, что её что-то сильно взволновало. Через время она, снова посмотрев ему в глаза, продолжила уже более ровным голосом:
— Ты сам запечатал это в своей душе, видимо, эту боль ты был не в силах принять и прожить тогда.
Ярослав терялся в догадках, но с тех пор, как приехал в Дивное, не переставал чувствовать что-то в своей душе, оно скрывалось внутри, скребло и ныло.
Ярослав потёр грудь, пытаясь унять неясную ему тревогу.
— Не знаю, сможешь ли ты сейчас принять её, но благодаря той боли, зло от кольца живёт в твоей душе. Не убивает, но достаёт всё плохое в тебе из тех запечатанных воспоминаний, питается этим и потому травит и ослабевает дух твой.
Ярослав молчал и заворожённо слушал Ядвигу. Он будто слушал историю своей жизни, прописанную в летописи, будто она ему зачитывает строки, которые он давно позабыл.
— Что ты увидела? — осторожно спросил он.
В её глазах отразился страх, она хотела что-то ответить, но сжала губы и, подумав, ответила: