— Не знаю, — он принялся вспоминать что чувствовал с самого начала. — Сначала было тепло, твоя ладонь грела меня будто изнутри, я услышал какие-то звуки, будто издалека и мне было тепло, а затем резко началась метель, стало холодно, кто-то кричал звал меня так истошно, жутко и я очнулся. Что ты сделала со мной?
— То же что и в прошлый раз, — по-простому ответила Ядвига, пожимая плечами, расслабленно опустила руки на колени и опёрлась на ствол дерева. — Твоя душа снова чиста, но воспоминания всё ещё сокрыты.
— Что значит чиста? — Ярослав нахмурился, не понимая значения её слов.
— Как у пахарского сына, в ней нет больше чужого зла, что впилось в твою душу, словно голодная комариха. Теперь все твои поступки будут идти от тебя, а не от зла в тебе, если только ты сам его в себе не пробудишь.
— Говоришь загадками, ведьм…
— Не позволю, — перебила резко его Ядвига и недовольно посмотрела на Ярослава, толкая его в грудь указательным пальцем. — Не позволю называть себя ведьмой, ещё раз так про меня скажешь и можешь за помощью к лесу не обращаться и друзьям свои передай, понял?
Ярослав приподнял одну бровь и легонько отодвинул её пальчик от себя, сказал:
— Понял.
Ядвига кивнула и сложила руки на коленях.
— Так ты поможешь мне вспомнить? — спросил Ярослав.
Ядвига прищурила взор своих зелёных глаз и сказала:
— Помогу, конечно, чем смогу, но у меня будет ответная просьба.
— Что ты хочешь? Злата? — с готовностью отозвался Ярослав, готовый выполнить любую волю Ядвиги.
Она поморщилась и недовольно посмотрела на него.
— Две просьбы, — исправилась она, потирая большой палец на правой руке.
— Хоть десять!
— И злато своё себе оставь, барин, ни к чему оно мне и лесу.
Ярослав мысленно поругал себя за привычный способ договариваться с людьми, ведь в лесу златые монеты что камни, цены и власти не имеют.
— Так какова твоя цена входа в лес?
Они смотрели друг другу в глаза, Ядвига вскинула подбородок и гордо сказала ничуть не смущаясь:
— Курица.
Ярослав очень удивился и кашлянул в кулак, стараясь скрыть смешок.
— Что, прости?
Ядвига с недоумением, но всё также серьёзно смотрела на него, сложив руки на груди.
— Ку-ри-ца, — по слогам произнесла она, как ребёнку, который не расслышал с первого раза, как правильно произносить слово. — Живая курица.
— Одна? — уточнил Ярослав.
— Да.
— Всего лишь одна домашняя курица? — спросил Ярослав уже не скрывая улыбку.
— Да! — Ядвига начинала злится.
Ярослав весело рассмеялся, а когда посмотрел на надутые недовольные губы Ядвиги, совсем расхохотался, хватаясь за живот.
— Вот уж не подумал бы… — Ярослав попытался взять себя в руки, когда гневные глаза Ядвиги начали светиться вместе с кончиками её волос. — Не злись, хорошо?
— Что смешного? — спросила Ядвига ничуть не подобрев.
— Ничего, я всего лишь удивился, что ты так мало просишь, тогда как крестьяне принесли вам целые мешки всего. Ты же понимаешь, что можешь попросить у меня гораздо, гораздо больше?
Ядвига злиться перестала, волосы и глаза больше не сияли в темноте, но смотрела она на Ярослава, словно на глупое дитя.
— Не смотри на меня так, — смех Ярослава окончательно отступил и он непонимающе посмотрел на Ядвигу в ответ. — Что?
— Жадность - худшее зло, оно безмерно, ему нет конца и края, барин. Я не попрошу ни грамма больше того, что мне нужно, но ты ещё не услышал вторую просьбу.
— Давай, я готов воплотить в жизнь любой твой каприз, — Ярослав немного успокоился, шутливо и гордо ответил Ядвиге, готовый внимать просьбе лесной красавицы.
Ядвига тихо промолвила:
— Девица мне нужна, живая, из плоти и крови, чтобы добровольно в лес прийти согласилась и стала невестой Водяному.
Ярослав опешил, а Ядвига не сводила с него глаз, напряжённо глядя в ожидании ответа, но не смогла сдержаться от язвы: