Лес накрыла тишина.
Никто не смел сказать ни слова, а Ярослав удивлённо смотрел на смирившуюся Ядвигу и не знал что ему делать дальше. Вроде и добился того чего хотел, но на душе заскребли кошки, что он оплошал, не разорвал руки, не оборвал связь, залюбовался, ошеломлённый своим же поступком. Предчувствие, что ему это ещё аукнется недобрым словом али делом, дыхнуло в затылок стылым воздухом и мурашками, разбежавшимися по спине.
Звук упавшей посуды заставил всех повернуться к лесу. Мирослава стояла, прикрыв в ужасе рот, и на её глаза наворачивались слёзы. Маленькие глиняные горшочки с мазью и отваром упали к её ногам в мягкие иголки.
— Мир, я, — начала было Ядвига резко выдернув руку из ослабевшей хватки Ярослава, но Мирослава подобрала лекарства, упрямо сжала губы и, схватив Ядвигу за локоть, потащила за собой по границе леса.
Ярослав сделал знак Николе оставаться здесь, а сам вместе с Ярополком последовал за девицами.
— Я не хотела! — пыталась объяснить Ядвига на ходу, с трудом успевая за Мирославой. — Он схватил меня за руку, я сделать ничего не успела. Мира, послушай!
Они вскоре вышли к реке.
Мирослава прошла к берегу и только тогда отпустила Ядвигу.
Ярослав чувствовал себя впервые неуверенно и вся его прежняя бравада перед Ядвигой сошла на нет. Это было чувство вины? Он пытался понять что за неизведанное чувство овладевает им. Неприятное и назойливое, словно муха, от которой он пытался отмахнуться, но она всё не улетала.
Мирослава тем временем вымыла в реке руки и села на сырое бревно. Солнце уже поднялось высоко и разогнало остатки тумана, который оставил после себя зябкую влагу.
— Мира, — снова начала Ядвига, подойдя поближе к бревну.
— Садись, — неожиданно твёрдо сказала Мирослава, всё ещё утирая нос и слёзы.
Она разложила на коленях маленький мешочек с сухими травами и открыла горшочек с мазью.
Ядвига послушно села рядом с ней.
— Руку, — снова скомандовала Мирослава выжидающе протянув свою ладонь к Ядвиге.
Ядвига не медля вложила свою руку и Мирослава щедро полила рану отваром, промывая от следов запёкшейся крови.
— С-с-с, — недовольно зашипела Ядвига, отдёргивая руку, но Мирослава держала крепко, не давая вырваться.
На глазах Ярослава, запёкшаяся на пальце Ядвиги, кровь растеклась вместе с отваром и открыла взору израненную кожу.
Мирослава стала наносить мазь аккуратными движениями. Ядвига каждый раз вздрагивала и морщилась, закусив нижнюю губу, но молча принимала лечение.
Ярополк переминался с ноги на ногу, осматривая окрестности, не убирая руку с рукояти меча.
— Ты ни о ком не думаешь! — заговорила жёстко Мирослава. — Ни обо мне, ни о лесе, ни о себе!
— Я…, — попыталась заговорить Ядвига, но Мирослава её тут же перебила.
— Я не могу постоянно тебя оберегать от твоей же опрометчивости! На минуту оставила, доверилась, и что? И ты снова ныряешь в омут с головой! Где твоё благоразумие?!
Ядвига неуверенно заговорила:
— Я и не думала.. он схватил за руку… не хотела…
— Хотела! — закричала Мирослава и посмотрела прямо Ядвиге в глаза. Та опустила взор, склонив понуро голову.
Мирослава достала белую тряпицу, чтобы обернуть палец и продолжила говорить:
— Он связал себя словом с тобой. Добровольно! А ты могла отказаться! — Мирослава резко завязала узел и Ядвига пискнула от боли, сжимая здоровой рукой платье в кулак. — Но ты ответила ему, вместо того, чтобы вырвать руку и оставить клятву лишь за ним.
По виноватому лицу Ядвиги Ярослав понял, что Мирослава говорила правду и Ядвига могла так поступить, могла не связывать себя клятвой и позволить Ярославу остаться в дураках. Но поступила иначе. Почему?
Ярополк, слушая девичую перепалку смущённо дёргал Ярослава за рукав, чтобы они отошли подальше, но Ярослав стоял на месте, как вкопанный. Он хотел узнать больше.
— А теперь не просто палец, а всю кисть обвивает узор и… если… — Мирослава запнулась и слёзы полились из её глаз.
Она не договорила, поспешно собрала свои лекарства и встала с бревна.
— Мира, — пыталась окликнуть или остановить её Ядвига, но девица упрямо развернулась и стремительно убежала в лес.