– Такой потоп устроили, и без меня, досадно.
Она ехидно улыбнулась и помогла Ядвиге встать. Обхватила ладонями её лицо, всматриваясь своими чёрными глазами в душу.
– А воду-таки приручила, – обрадовалась Кикимора и заплясала вокруг сестёр от радости.
– Получилось? – обрадовалась Мирослава и поднялась.
– А то как бы она оттуда сама выплыла? – ответила вопросом Кикимора и из-за спины вцепилась в плечи Мирославы своими цепкими зелёными пальцами с острыми чёрными ногтями, зашептала на ухо. – Не поддалась чарам русалок, нас всех выбрала, а не горе своё, оттого и сама душа её сильна. А коли поддалась бы горю, так и стала бы ещё одной мавкой и не оставила после себя никого. Вот Леший-то обрадуется!
– Скорее обозлится, – тихо произнесла Мира.
Ядвига подошла к краю озера, провела рукой над водой, приказывая, и поднялись в воздух два водяных шара, улетели ввысь.
– Вот и вёдра водой наполнили, – сказала она и обернулась к подругам. – Не дуйся Кикимора, тебя позову, когда огонь приручать буду, чтобы затушила всё, коли сама не справлюсь.
– Готовься, милая, огонь не вода, давит не на горе, а пробуждает гнев и страсть, справишься?
Вздохнула Ядвига тяжко и приказала:
– Веди Кикимора, раз Леший слугу прислал, значит знает уже.
– А то как же, волной взбаламутила лесное спокойствие, гам такой поднялся, духи все всполошились. Сам он людей на краю леса отваживал, пожаловали на заре с севера чьи-то посланцы не местные, так он их прогнал. Затем к Хребту пошёл, но волка прислал и велел сторожить вас, покуда сам не позовёт, чтоб не ходили никуда.
– Случилось что?
Кикимора лишь пожала плечами.
– Поживём-увидим.
Они пошли по проложенной прежде дорожке, и вывела она их к колодцу, где стояли вёдра полные озёрной воды, а рядом с ними гневная тётушка Клава отжимала мокрый сарафан.
Ядвига и Мирослава мигом спрятались за спину Кикиморы, а та щёлкнула пальцами, да растворилась в воздухе. И тропа позади сменилась местным пейзажем, бежать было некуда. А волк мирно улёгся на солнышке, поглядывая на девиц.
– Вот вы где! – заметила их знахарка. – Где опять шлялися? Прихожу, вас нет, вёдра пустые, собралась сама уж воды набрать, да только наклонилась, как полился с ясного неба дождь, всю мигом намочил и ровно в вёдра излился. Твоя работа, Яжка?
Она гневно указала перстом на Ядвигу.
– Прости, тётушка, – склонила она голову. – Воду из озера решила тебе набрать, ты же давно Лешего просила.
– Я просила не тебя! – тётушка только сейчас увидела их мокрый с головы до ног вид, схватилась за сердце. – И сами в воде искупалися? С русалками?! Жить надоело?!
От её крика даже волк вздрогнул.
Сёстры прижались теснее друг к другу,
– Марш в избу переодеватся! – пуще прежнего закричала она. – Что я вашим матерям на том свете говорить буду, коли вас русалки утащат? Лешего на вас нету!
Девицы мигом сорвались с места, взяли вёдра и быстро пошли к избе.
Клавдия обернулась к волку.
– А ты чего разлёгся? Хозяин где? Почему их одних отпустил?
Волк прижал уши, встал и убежал за девицами, подальше от разгневанной женщины.
Эту знахарку после многих лет жизни в лесу уже ничем было не напугать и не удивить, ни волков она не боялась, ни русалок, ни прочих духов лесных, да только людей всё ещё сторонилась и не каждого привечала.
ГЛАВА 2. Ведомая
В избе было сухо и тепло, девицы быстро переоделись в сухие сорочки и сарафаны.
– Вот и влетело нам, – хмурилась Мира, вытирая длинные белокурые волосы.
Ядвига задумчиво заплетала косу у окна. Перед её взором всплывало мамино лицо. Какой она её запомнила, будучи маленькой девочкой. Русалки всколыхнули застоявшиеся воды её души, напомнили о матери, вытащили наружу давние переживания, страхи, старательно спрятанные внутри.
Мама.
На глаза невольно навернулись слёзы и Ядвига резко стёрла их. Она больше не будет плакать, не будет тревожиться и ждать понапрасну, как в детстве, просиживая ночами и днями у края леса в ожидании, что мама вернётся.