Выбрать главу

Ясный Хребет возвышался своей громадной величественностью над лесом, будто царь, который повелевает одним своим видом пасть на колени пред его могуществом.

Его покатые вершины отражали солнечный свет, а снег со льдом на его вершине сиял и блестел, ослепляя.

— Нравится? — спросила Ядвига.

— Да, — сглотнув ответил Ярослав, не зная как вести себя дальше. Горы были совсем рядом, а его цель была намного ближе, чем несколько вёрст назад.

Нужно было лишь дойти туда, но как? Без оружия, еды, воды и толковой одежды.

Связанный обещанием защищать Ярослав размышлял, значит ли это что он не мог навредить?

— Аж рот раззинул, — усмехнулась Ядвига.

Ярослав сомкнул губы, но взгляд от гор не оторвал. Стоял как вкопанный, думая, решаясь. Он хотел действовать, но было ли то разумно? Попросить её отвести его туда? Пригрозить? Но чем? Обхитрить? Но как вернуться обратно?

Теперь весь его прежний план казался ему бессмысленным, зря потраченным временем.

«А может смерть?» — заговорил голос внутри него. — «Зачем что-то придумывать, зачем кого-то просить, когда можно просто забрать своё, несмотря ни на что?»

— Ярослав, — голос Ядвиги доносился словно из-под водной толщи: еле слышно и размыто. — Ярослав!

Ярослав повернулся к испуганной Ядвиге, которая сильно ухватила его за запястье и не сразу понял, что стоит уже не у берега а у самой кромки воды огромного озера.

Ядвига потянула его на себя и он послушно пошёл за ней обратно к лесу и зарослям кустарников. Голова гудела и боль давила изнутри, но краткое помутнение постепенно проходило. Его же мысли показались ему чужеродными и опасными. Ярослав присел на влажную траву и взлохматил волосы.

— Что со мной? Это место так влияет на меня?

Ядвига присела перед ним на корточки и всмотрелась в глаза.

— Осторожно Ярослав, — мягко проговорила она. — Вид этих гор для многих смертных, что пришли сюда по своей воле, был последним, что они видели пред тем, как навечно остаться в этих водах.

Ярослав посмотрел на сверкающий хребет, а затем на гладь озера, откуда неслышно выплыли люди и тут же скрылись под воду. Ярослав поёжился и протёр глаза от морока.

— Что это было? — прохрипел он, сжимая голову руками.

— Твои слабости, — неоднозначно и туманно ответила Ядвига, в чьих глазах плескалась тревога, и продолжила. — Просто не смотри на горы и не подходи к воде, они могут взывать к самым тёмным мыслям. Твой дух крепок, пока воля твоя сильна, помни об этом и не поддавайся.

Ярослав кивнул и уставился на песок и камни под ногами, боясь взглянуть даже на озеро. Его сапоги заляпались грязью, сухими иголками и листьями. Когда Ядвига поднялась, он увидел её грязные ступни, которые утопали во влажном песке.

Несмотря на месяц Червень, который стремительно ближался к своему большому празднику, воспрещённому для празднования, когда солнца свет и тепло только набирают жар, у этого озера, казалось, застыло время вечного Вересня. Солнце светит, греет, но не согревает, а в тени холод обнимает влагой и свежестью. Так и казалось ему, что запах прелых листьев вот-вот появится вокруг, стоит лишь ступить в лес.

«Неужели, ей совсем не холодно?» — задался он вопросом, глядя на голые, исколотые камнями и сухими иголками, пятки Ядвиги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она подошла к воде и присела. Зачерпнула воды двумя руками и быстрыми шагами вернулась к Ярославу.

— Пей, — она поднесла сомкнутые ладони полные капающей из них воды.

Ярослав будто очнулся ото сна и посмотрел сначала на сомкнутые ладони, затем на Ядвигу.

— Вода?

— Ну! — торопила Ядвига, а вода всё утекала сквозь пальцы.

— Прямо из рук? — недоумённо спросил Ярослав и отшатнулся назад.

В ладонях осталось меньше глотка и Ядвига зло брызнула водой прямо в лицо Ярослава.

Он успел зажмуриться, чтобы вода не попала в глаза, но капли стирать не стал и приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на недовольную Ядвигу.

— Говорила же, чтобы пил! Думаешь это просто водица, которую в колодце найти можно?

— Так ты даже руки не помыла, — ответил Ярослав, и указал на раненную руку с мокрой повязкой и непроизвольно слизнул с губ холодную каплю, упавшую с мокрых прядей, поморщился. — Мало ли какая ворожба в твоей крови, а вдруг мне худо станет?