— Что с ним? — спросила Ядвига.
С этим вопросом на её плечи сзади легли руки Даны, вышедшей из воды.
— Не тревожься дитя, — музыкально ответила она, присела рядом и нежно взяла своими холодными мягкими ладонями раскрасневшуюся ладонь Ядвиги, чтобы успокоить кожу своими хладными ладонями, обращая на себя её внимание и взгляд. — Пара капель ещё никакого смертного не умерщвляла.
— Но…
— Никаких «но»! Ты себя с простым смертным-то не сравнивай, дитятко. — Боровик недовольно пыхтел и трясся над Ярославом, словно над своим дитём. — Он же чудесам лесным не приучен. То что для тебя лишь водица - для него дорога в омут памяти, нельзя ему её пить, дитятко, ни в коем разе!
Ядвига лишь кивнула и обернулась к Дане.
— Ты не говорила, что ему нельзя эту воду пить.
— Верно, но я говорила, что лишь он сам себе помочь сможет, не всякое сердце всю ту боль за раз выдержит.
— А вдруг он теперь мстить вздумает, али помрёт здесь? — схватился за сердце Боровик и снял свою шляпу с лысой головы, обмахнулся. — Леший точно отправит меня на дальние стороны леса, авось и вовсе на Хребет сошлёт! Не сыскать мне прощения, не доглядел! Ой-ой.
— Не помрёт! — уверенно сказала Мирослава, выходя из леса к берегу со своим мешочком с отварами и мазями.
Все удивлённо повернули головы, особенно Ядвига, которая не ожидала увидеть сестрицу.
Боровик сделал несколько шагов к Ядвиге, позволяя Мирославе подойти и осмотреть Ярослава.
На берегу стало тихо, никто не решался заговорить: Боровик прижал шляпку к груди и грыз пальцы, борясь с волнением за жизнь Ярослава и свою дальнейшую судьбу, коли тот не выкарабкается; Лисица прищурившись следила за действиями Миры, а Ядвига уняла тревогу и погрузилась в чувство вины и стыда.
Вина перед сестрицей и Ярославом, стыд за опрометчивость и незнание. Душу Ядвиги одолело сомнение и страхи. Увидь её сейчас Никола, он бы наверняка посмеялся бы и ни в жизнь не испугался недавней устрашающей лесной ведьмы. Ядвига начала злиться на себя, ведь правда в том, что сама во всём повинна. Отчаяние и жалость к себе не союзники, но бороться с ними так тяжело.
«Ведомая…» — голос из-за гор отравил её мысли и она обозлённая обернулась на сияющий под солнцем Ясный Хребет.
«Вон!» — был ему её ответ.
Дана отпустила ладонь Ядвиги, стремительно встала и поклонилась лесу.
Ядвига закрыла глаза, понимая, что ничем хорошим этот день явно для неё не закончится. Она опустила голову, поднялась и поклонилась в сторону леса, боясь поднять взгляд.
Перед ней остановились огромные лапы волчьего облика тятеньки.
Он рыкнул недовольно прямо на её макушку и сразу отошёл к Мире, которая разожгла горькие травы и пыталась напоить отваром Ярослава, который ещё не очнулся. Ядвига скосила глаза, всё ещё стоя, покорно склонив голову.
— В избу его надо, к завтрему очнётся, — тяжело вздохнула Мирослава, утирая испарину со лба, видать не так прост был случай.
Леший обернулся человеком, поднял барина за руку, взвалил на спину и снова волком оборотился. Ярослав лежал вдоль волчьей спины и выглядел таким безмятежным.
Мирослава скоренько собирала свои вещи, а Леший двинулся к лесу, проходя мимо Ядвиги, лисицы и Боровика. Остановился и не делал ни шагу, пока Ядвига не отважилась поднять взгляд.
Его зелёные с золотом глаза отражали хмурый и обречённый вид Ядвиги, потому смотреть она в них не могла, но и голову вновь опускать не хотела. Готова была принять любую волю тятеньки, даже плутать по лесу днями и неделями, дабы больше никому вокруг не навредить.
Леший отвернулся и пошёл к уже проложенной тропе. Дана похлопала Ядвигу по плечу, ободряюще и вернулась в воду. Боровик дёрнул Ядвигу за длинный подол юбки и натянув шляпу на голову вместе с Лисицей уныло поплёлся следом за Хозяином леса.
Мирослава подошла к ней, остановилась.
— Прости, — всё также смотря вслед папеньке ответила Ядвига, снова не решаясь предстать пред глазами, в которых прочла б свою вину. — Ты права нет во мне благоразумия, а лишь опрометчивость и безумная отвага, что вредит всем вокруг.
— Важнее не то, какой вред ты причинила, а то, как излечила тех, кому навредила и саму себя.