Не будет.
Тёплые ладони легли на её плечи и нежно сжали.
– Всё хорошо, это был всего лишь русалочий морок, не поддавайся.
– Спасибо, сестрица. – Ядвига обернулась и крепко обняла Мирославу.
Разговаривать о матерях девицам было тяжко и больно. Мать Ядвиги ушла из леса, когда девочке исполнилось четыре года, мать Мирославы покинула этот мир сразу после тяжких родов. Своих отцов девицы не знали, а тётушка Клава, после частых расспросов, наказала более ни слова не молвить о матерях и оставить напрасные думы. Но эти раны не заживут, и продолжат терзать душу, покуда однажды истина не откроется.
– Иной раз я думаю, что проще не знать по ком тосковать, когда вижу твоё горе. Я бы хотела чтобы матушка была рядом, но я никогда её не видела и тоскую не по ней, а по образу, что сама себе выдумала. – Она отстранила Ядвигу и улыбнулась. – А потом я смотрю на свою сестрицу и тоска отпускает.
Ядвига улыбнулась в ответ, радуясь, что у неё есть родной человек.
Скрип двери возвестил о приходе тётушки.
– Тьфу, плаксивые девки, ещё и избу мне зальёте сейчас слезами своими, – она занесла корзину с лечебными травами и указала на вёдра с озёрной водой. – Неча сырость разводить попусту, за работу! Хворые в любой час час прийти могут.
– Раньше ночи всё равно не явятся, – вздохнула Мирослава и под гневный взгляд тётушки быстро принялась мыть травы.
Одни корешки и листья подвязывали на сушку, а другие толкли и делали отвар. Тётушка сперва поглядывала за девицами, помогала, но скоро занялась готовкой и кашеварила у печи. Руки были заняты работой, а головы чисты от пустых раздумий. Лишь птичья трель, служила мелодией, да треск дров в печи.
Воздух в избе постепенно наполнился горечью трав и запахом свежей каши.
К обеду девицы со всем управились и сели трапезничать.
– Как поедите, более не держу, – знахарка понизила голос. – Пёс хозяина леса ушёл, значит не скоро Леший придёт. Али сама к нему сходишь, Ядвига?
Защитница кивнула и принялась есть тёплую кашу, сдобренную маслом.
– А можно я с ней к Лешему пойду, тётушка? – спросила Мирослава.
– Нет, тайны леса человеческих ушей не касаются, не должно нам знать всех затаённых кошмаров, кои так стерегут здешние духи. Позволяют нам тут жить и ладно, и на том спасибо, что приютили. Так что ешь и не проси, пока сам Леший тебя не позовёт.
Мирослава опустила голову.
– Да, тётушка.
Ядвига взяла её за руку под столом и сжала, подбадривая.
Тут у края стола в свете окна показалась грибная шляпка, и маленькая ручонка потянулась к горшку с кашей.
Тяжёлая длань знахарки хлопнула прямо у носа любопытного духа и тот спрятался под столом.
– Ишь, проныра, а спросить?
Робко выглянул из-под стола Боровик, снял шляпу.
– Здравствуй, хозяюшка, – поклонился он знахарке, затем повернулся к Ядвиге. – И тебе здравствуй, защитница.
– Здравствуй, дедушка, – улыбнулась ему Ядвига. – Зачем пожаловал?
– Такой аромат в лесу из избы шёл, я уж не сдержался, так каши захотелось с маслицем. – у Боровика чуть слюнки не текли, а глаза-то так и горели голодом. – Угостите старого духа.
– Знаю я, как тебя угощать! Потом весь лес сюда сбежится на кашу, а как еду разыскать надо, так не сыскать никого в помощники, – бранилась Знахарка, но тарелку ещё одну достала и каши положила. – Ешь, дух, голодным не оставлю, но чтоб помог с грибами мне по осени.
– А то как же, помогу, – довольно проговорил Боровик, одной рукой натягивая шляпку на голову, а другой загребая тёплую кашу большой деревянной ложкой. – Хороша каша!
– Вести есть, дедушка? – осторожно спросила Ядвига.
– Тихо всё, дитятко, тихо, да лихо, – хохотнул он, уплетая за обе щёки. – Неспокойно в горах, да ещё ты в воду полезла без спросу.
Улыбка пропала с лица Ядвиги.
– Так вместо волка он тебя послал?
– А то как же! Конечно меня, слугу своего верного. На твоё счастье, что сам он не может прийти. – Уже серьёзно сказал он, глядя Ядвиге прямо в глаза.
– Случилось что? – забеспокоилась знахарка.