— Это же хорошо, что нет во мне больше того страшного прошлого, чего ты так встревожилась? — спросил он.
— Тяжёлое прошлое никуда не уходит, а лишь прячется в тёмном углу души, покуда не озарит тот угол яркий свет, что напомнит тебе про былое, — Ядвига теребила в руках локоны и задумчиво смотрела под ноги. — Я тревожусь о том, кем ты станешь, когда придёт время осветить то воспоминание.
Ярослав заметил, что она тревожится о нём и ему стало приятна её тревога за него. Он улыбнулся и посмотрел на её задумчивый профиль, отмечая, как она хмурит лоб и забавно поджимает губы.
— Тот камень отравлен, как и твоё кольцо. Потому опасен для тебя и всех людей, трогать его нельзя, иначе злоба в душу проникнет…
— И станет человек сам не свой, пробудит та злоба его тёмные мысли, — перебил её Ярослав, передразнивая.
Ядвига, однако не рассмеялась, а напротив, нахмурилась ещё сильнее и остановилась, глядя ему в глаза с осуждением.
Ярослав остановился, понял, что шутка не удалась и опустил глаза в землю, сложил руки за спиной, будто дитя нашкодившее.
— Самоцвет не простой, — заговорила Ядвига, развязала мешочек и показала камень Ярославу.
Он поднял голову и посмотрел на камень при свете дня.
— Внимательно смотри, барин, коль в первый раз не увидал. В самое сердце смотри.
Ярослав прищурился, пригляделся к камню, что гранями сиял, отражая малейшие лучи света.
Где-то светлые, где-то тёмные переливы сливались вместе, и не понимал Ярослав где в этих гранях камень, где отражение извне.
— Не вижу ничего, — ответил он, ведь сколько ни присматривался, всё одно: камень как камень.
Кончики пальцев Ядвиги слегка засияли мягким тёплым светом, разгоняя мрак вокруг и собирая тьму в сердцевину камня.
Грани до того, казавшиеся Ярославу лишь игрой теней и отражением извне вдруг исказились, зашипели и поползли к сердцевине камня, образуя чёрную каплю в середине камня. Грани самоцвета стали чище и ярче. С них будут стёрли грязь и пыль, открывая взору истинный вид драгоценного камня.
— Тот крестьянин лишь надел твоё кольцо и все его тёмные стороны поработили свет внутри. Так вот в том кольце, что и в этом камне та же злоба сидит и то же с людьми творит. Это же груди твоей сидело, когда ты в лес наш пришёл, вот от чего я тебя излечила. Смотри Ярослав, смотри и запоминай то, что есть в каждом человеке, вот она злоба людская, вот её лик чёрный, как смоль и опасный для души людской, словно яд для тела.
Ярослав смотрел, будто заворожённый. Он слышал лёгкое шипение, исходящее от камня.
Ядвига убрала магию, свет на руках потух и чёрная капля разлилась по камню тёмными гранями, неясными тенями, искажёнными переливами.
Ярослав выпрямился, не сказав ни слова, посмотрел на Ядвигу.
— Коли камень этот в руки людские попадёт, худо будет, понимаешь? Не всякий человек духом силён, потому и задание мне дано сий камень очистить, — Ядвига аккуратно закинула самоцвет в мешочек продолжила путь по тропе.
Тёплый ветер всколыхнул полы рубахи Ярослава, следуя за Ядвигой, взметнул вверх её длинные волосы, окутал Ярослава ароматом мёда, яблок и тепла.
— А его можно очистить? — Ярослава разрывало любопытство. —И кольцо?
— Можно, нужно лишь камень расколоть, чтобы злобу вытащить из него, — вздохнула Ядвига идя по тропе навстречу теплу и солнцу у края леса. — Только я пока не знаю как.
— Может, я могу помочь? — осмелился предложить Ярослав.
Солнце ослепило на миг молодца и он прищурился, прикрыл глаза и не заметил, как столкнулся с Ядвигой.
— Ой, — он сделал шаг назад.
Ядвига слегка покраснела.
— Коли поможешь подсказку одну разгадать, то благодарна буду, — наконец вымолвила она и с надеждой посмотрела на Ярослава.
— Такая трудная подсказка?
— Не то чтобы трудная, но разгадать не могу, авось тебе под силу будет.
— Говори свою подсказку, — приготовился Ярослав разгадывать загадки лесные, ведь в том и его интерес был, чтобы камень в доказательство отцу привезти, надобно было его заполучить, а значит пред тем очистить от этой злобы и черни, авось получится тогда у Ядвиги попросить отдать ему самоцвет.