Дама средних лет отличалась крайней упитанностью. Платок на ее голове был повязан на купеческий лад, надо лбом. Вот только сам платок был коротковат и потому выходило, что на ее макушке красовались двое маленьких рожек. Пояс на ней до того был туго затянут, что корсеты забугорных модниц могли нервно курить в сторонке, а бусы в несчетном количестве от того не висели, а просто лежали горизонтально на могучей груди.
— День добрый, матушка наша, Аглая Петровна, — как-то враз сник мой Ванечка.
— Это что твоя мама? — спросила шепотом. ОтАглаи Петровны богатыри должны рождаться по умолчанию, а не такой заморыш.
— Нет, — Ваня округлил глаза и с придыханием добавил: — Это жена старосты деревенского.
А-а-а, понятно, местная власть значит.
Глава 4
— День добрый, — я тоже постаралась быть вежливой, однако мой жест не оценили. Аглая Петровна смерила меня изучающим взглядом-сканером, после чего вынесла вердикт:
— Какими судьбами да в наши края? Мы нынче пришлым не рады, от чужих одна беда, — местная таможня подперла могучие бедра руками. Мимо нас с улюлюканьем пронеслась ребятня, подтверждая ее слова, дескать беда и горе у них в деревне.
— Аглая Петровна, это Алена, внучка бабы Яги. Она помочь хочет, Василису найти, — вступился Ванечка за мою честь.
— Ишь ты, помощница, — прогудела она басовито. — Бабка ее ведьма и она сама такая же, — свита Петровны закивала в такт, некоторые женщины вдобавок засопели недовольно, пока их мужья прятали взгляд. — Откуда нам знать, не она ли сгубила Василису?!
— Да когда бы я успела, сама только… пришла, — оправдывалась я тихо, сквозь зубы, и больше для Ивана.
— Бабка ее всех моих кур извела, не пущу на порог!
— Да как же так? Не пустить путника с дороги… — заохала женщина, подозрительно похожая на Ванечку.
— А ты пускай, Матрена, пускай. У тебя вон ребятишек семеро по лавкам, тебе терять нечего, — строго припечатала Аглая Петровна и Матрена растратила весь свой пыл с ней спорить.
Люди потихоньку стали разбредаться в разные стороны, по своим делам. Многие бросали напоследок сочувствующие взгляды, но перечить власти никто не стал. Последних зевак разогнала Аглая.
— Не на что тут смотреть. Из-за таких ведьм дети наши страдают. Девок смазливых они со свету сживают, а добрых молодцев у них уводят.
Я спрятала в кулак улыбку. Вон оно что… Неужели мужика у тебя Яга увела?! Ну с ее-то молодильными яблочками дело нехитрое. Или красоту твою украла? Так это больше вопрос генетики.
— Гнать их надобно взашей, — все продолжала бушевать женщина.
— Ой да больно надо-то, — фыркнула я. Зловеще клацнула зубами, ну не удержалась, и обошла женщину-ледокол стороной.
Уже на окраине нас догнал кот.
— Ораторы с вас никудышные, — вставил пушистый свое ценное “мяу”.
— Вот взял бы и помог.
— Занят я был. У меня тоже дела есть.
Ага, как же. По следам сметаны на наглой морде сразу видно, какой занятой товарищ наш кот.
Настрой мой резко перестал быть оптимистичным. Если нас в первой же деревушке так встретили, то, что дальше будет, страшно загадывать.
— Как же быть теперь? Куда путь держать? — растерялся Иван.
— На Кудыкину гору, — огрызнулась и тут же пожалела. Жалко недорыцаря стало. — Раз Кощей у нас единственный подозреваемый пока, то пойдем к нему. Что мы теряем в конце концов?
— Ну да, ну да. Всего-то головы потеряете, а больше и волноваться незачем, — хихикнул подло котейка, наслаждаясь испуганным видом доброго молодца.
— А ну не пугай людей, блохастый, — шикнула на кота. С Кощеем я надеялась на более плодотворную встречу, как никак они с бабой Ягой давние приятели. В крайнем случае, задействуем шантаж и одно куриное яйцо, украденное по случаю с прилавка. Назовем это моральной компенсацией, а не кражей.
За деревней была небольшая опушка, там мы и остановились. Во-первых, сапоги, которые оказались самыми обычными, а не скороходами, ужасно натерли ноги. Поэтому, не стесняясь ни кота, ни Вани, я уселась на пенек и стянули их с ног.
— Кто ж без онучей сапоги одевает? — сокрушался кот.
Онучи… Не знаю я, как их завязывать, а носки мне что-то никто не предложил. Впрочем, мне и сапоги не предлагали. Под ошеломленный взгляд кота я достала из мешка свои тряпичные кеды, переобулась.