— Понимаешь, Юрка, тут, — она указала на край чаши, — написано «Товоод овгурх санг». Полная нелепица.
— Что это значит?
— Когда местные жители хоронили своих покойников, то всегда писали «Товоод овгурх хоорт», что значит «Спасайся вечным упокоением». Слово «хоорт» имеет множество значений. От просительного «упокойся» или «спрячься» до требовательного «убирайся прочь». Это слово – печать. Им как бы закрывали мертвецу дорогу в мир живых. Но «санг» - имеет совсем другой, я бы даже сказала, противоположный смысл. «Санг» значит «вернись назад». Это слово писали на берестяной коре, подкладывая больным в постель, зашивая охотникам и воинам в одежду, умоляя вернуться живыми и здоровыми. Писать это слово в могиле или даже на жертвеннике – неслыханное богохульство.
Юрка пожал плечами, он ничего в этом не понимал, зато хорошо понимал, что сегодня им не уйти. Архипов ранен, Мартемьян так и не вернулся, Зоя до сих пор возится у озера. Юрка вновь услышал звон колокольчиков, но сегодня и без них было столько странностей, что сейчас Юрке они казались мелодичной, даже приятной музыкой.
-4-
Мартемьяна нигде не было. Юрка спустился ко входу в урочище, поглядел у озера, прогулялся вверх по склону. Куда запропастился старик? Может, дёрнул домой? Да нет, дед он конечно ворчливый, но не трус и товарищей в беде не бросит. Что-то случилось с часами. У Раисы Никитичны они показывали четверть восьмого. У Зойки – без двадцати пять. Юркины часы вообще остановились на половине третьего. Длинный, сумасшедший день. По усталости, по проделанной работе, по случившимся сегодня происшествиям Юрка делал вывод, что уже давно должна была наступить ночь. В ущелье было пасмурно, но светло. Туча не уходила, но и дождём не разрешалась. Юрка осмотрел пологие сопки, крутые острозубые скалы, поднялся на высокий холм, откуда урочище было видно как на ладони. Всё вокруг утопало в густом белёсом тумане. Быстро идти в таком – опасно. Легко можно сорваться с кручи.
Озеро упиралось в отвесный берег, наверху которого синел еловый лес. Тяжёлые, могучие деревья, появившиеся тут тысячи лет назад. Может быть Мартемьян в лесу? Как бы туда добраться? Юрка спустился вниз. У озера обнаружил Зойкин ящичек. Где же она сама? Может «до ветру» отошла? Вернётся. Не хватало ещё и Зойку искать. Сделав огромный крюк, Юрка обошёл озеро по едва заметной тропинке с правой стороны и нырнул в ароматную синеву хвои.
В лесу было темно. Подошвы утопали в ковре из жёлтых и серых иголок. Коричневые шишки валялись тут и там. Юрка поднял одну, шишка была липкой от смолы. Лес заканчивался огромной пропастью. Другого края не было видно из-за тумана. Приложив ладони к губам Юрка, что есть мочи прокричал:
— Мартемья-я-я-ян! Мартем-я-яя-ян!
За его спиной послышался треск, он резко обернулся. Что-то, шелестя пушистыми ветками, шмыгнуло в чащу. Юрка бежал, не разбирая дороги. Ну не будет же Мартемьян играть с ним в такую глупую игру. Может, спугнул какое животное? Он пробежал ещё немного, странное чувство, словно чья-то невидимая рука с силой сжала его внутренности, заставило Юрку остановиться. И не напрасно. Он стоял на краю обрыва. Камни из-под ног полетели в ледяную воду. Юрка с опаской стал отступать назад. Как это получилось, что он чуть не угодил в озеро? Нужно быть осторожней. Юрка удалялся от обрыва, заметить который помешали густые еловые лапы. Упёршись спиной во что-то острое, он чуть не заорал со страху. Редкий частокол окружал рыжую, безжизненную поляну, на которой ничего не росло. На некоторых кольях были насажены пожелтевшие человеческие черепа, кое-где вместе с черепом сохранились рёбра, ключицы с болтающимися непонятно на чём костяшками рук, а то и целые скелеты. На обгоревшем колу сохранился коричневый череп. На макушке остался пергаментный скальп, с которого свисала длинная, поредевшая от непогоды и времени коса. В косу были вплетены бурые грязные ленты, снизу болталось какое-то ожерелье в виде ежа. Неподалёку от поляны росла огромная ель, к которой ржавыми, толщиною в палец гвоздями был приколочен гигантский лосиный рог. На роге болтались маленькие, словно игрушечные, черепочки, которые постукивали как погремушки от резких порывов ветра. То ли тушью, то ли чёрной краской на роге были выведены письмена, похожие на те, что обнаружились на статуе и в срубе. Юрка захотел поскорее покинуть это мрачное место, но, вспомнив о Раисе Никитичной, заставил себя разыскать в кармане ковбойки клочок бумаги и, слюнявя карандаш, зарисовал таинственные символы. На обратном пути он надеялся, что Мартемьян уже вернулся, кипятит любимый чайник и успокоит его очередной байкой о том, что бояться нечего, обитали тут, мол, люди. Жили, да умерли давно.