Мартемьян задумчиво чесал бороду. Видать, он тоже смутно верил в то, что тело, пробывшее в воде столько лет, не тронулось тленом. Раиса Никитична что-то объясняла, приводила примеры.
— Здесь очень холодная вода, судя по всему нет рыбы и прочей живности, которая могла бы обглодать останки. Вот тело и сохранилось. Полагаю, какое-то время озеро было покрыто толстым слоем льда.
— Жмура нам только не хватало, — Архипов, схватив канат, потащил тело к краю уступа. Взобравшись на кручу, Савелий Германович глянул вниз и отпрянул, уткнув нос в рукав штормовки. Ногой он стал подталкивать тело к обрыву. Раиса Никитична бросилась к нему.
— Стойте, это историческая ценность. Погодите, сделаем фотографии, опишем предметы гардероба, ну а потом… похороним, наверное.
— Всех не перехороните, вон их сколько, а я взрываю статую и валю отсюда.
Приблизившись к краю кручи, Раиса Васильевна осторожно заглянула в тёмную воду и невольно вскрикнула. Все мигом взбежали на уступ. В фиолетовой прозрачной воде на самом дне колыхались, словно пламя свечи тела мужчин, женщин, детей. Увязнув лапами в иле покоились трупы и скелеты различных животных.
Раиса Никитична, проговаривала мысли вслух.
— Странно… зачем? Они же никогда так не хоронили… культ…?..
Её никто не слушал. Все, даже Юрка, предпочли убраться от берега подальше.
Обедать после увиденного никому не хотелось. Настроение было гнетущим. Несмотря на возражения Раисы Никитичной, приняли решение уходить сегодня же. Юрка собирался спустить группу засветло к лесу, там же и переночевать, а после ночёвки отправиться в обратный путь. Каменную бабу следовало взорвать немедленно. Юрка велел Мартьемяну спуститься ко входу в ущелье. Урочище безлюдно, но мало ли что. Местные жители, пастухи, туристы – не дай бог кому-нибудь взбредёт в голову заявиться именно сегодня. Взрывные работы как-никак. Архипов готовил динамит. Зоя тихо спорила с Раисой Никитичной.
— Не пойду я туда, Раиса Никитична. С детства покойников боюсь.
Учёная пыталась уговорить гидролога.
— Зоенька, но как же вы вернётесь без результатов? Ведь мы не знаем ни точной глубины, ни солёности, ни биологии. И как быть с пигментацией воды? А химический состав? Хотите я с вами Юрку отправлю. Или подождите, взорвём статую – вместе сходим, я вас как маленькую за руку держать буду.
Зоя вспыхнула. Вздёрнув прехорошенький носик, она гордо зашагала к воде с ящичком-лабораторией.
Раиса Никитична исписывала страницу за страницей, делая какие-то заметки. Она израсходовала четыре катушки фотоплёнки, стараясь запечатлеть этот свирепый край. Все чувствовали себя не выспавшимися, уставшими, разбитыми. Юрка подошёл к Архипову и осторожно спросил:
— Савелий Германович, как там у нас со взрывом? Нужно убраться до дождя. Туча с востока меня беспокоит.
Громыхнув ящиком, Архипов отряхнул руки.
— Какой ещё восток?! На компас посмотри, чудила.
Юрка показал ему компас. Архипов пощёлкал пальцем по своему. Стрелка, сделав два круга, показала совсем в другую сторону. Сняв компас с жилистого запястья Архипов, что есть мочи, ударил его о камень.
— Терпеть не могу, когда врут, — взвалив ящик на плечо, он направился к каменной бабе.
Всё было готово к взрыву. Юрка ещё раз осмотрел окрестности в бинокль. Не дай бог взрыв вызовет камнепад или озеро тронется. Горы не любят шум. Гнетущее предчувствие чего-то недоброго не покидало его. Савелий Германович проверял на клочке бумаги свои расчёты. Юрка был уверен, что всё просто - заложил и бахай. А тут целая наука оказалась. Раиса Никитична сказала, что взрыв повалит бабу в нужную им сторону, а именно – к валежнику.
— Ты, Савелий Германович, поменьше с динамитом-то старайся. Люди тут не водятся, нет следов костров, навоза домашних животных, мусора, а главное – охоты или плодородных земель. Насчёт геологии и полезных ископаемых – не знаю, но то, что сюда не ходят – это однозначно. Статую свалить нужно, приказ есть приказ. Но тут уж под мою ответственность. Не кроши на куски, я её вблизи рассмотреть хочу.