Миан злился. «Из- за этого спятившего старикашки мне пришлось потратить на чертовы поиски весь день, а теперь я должен терпеть это?!»- Миану приходилось продираться через травы с завернутым тюком ткани, - «он, видите ли, боится путешествовать в одиночку! И он называет себя успешным человеком?! Ах! Ах! Думаешь, я поверю твоему “Понимаешь, дороги заброшены и в ужасном состоянии, а значит, поездка займет немалое время и лишит меня прибыли в начинающийся сезон продаж”? Ни слову не верю! Сколько ты уже стравил небылиц? Ох, черт, репейник…»
Он хорошо помнил, что сегодня у Ситы день рождения. Именинникам давали сладкое и уступали в столовой, им можно было не убираться вместе со всеми и на учебе в интернате не выходить к доске. Сладостями Сита всегда делилась с Мианом, и они всё равно убирались вместе. И где же его носит в этот день? Он носится по полям, как дикий мустанг!
«Опять зацепился… Да гореть в аду этим колючкам!»
Наконец он стоял перед этим домом, напротив забора из витого железа, обросшего плющом и лозами. Можно ли ему войти? Он беспомощно цеплялся за свой тюк. Тогда строение казалось ему величавым дворцом, от страха перед роскошью сводило живот.
Лавочник попросил его отнести гостинец своему очень дальнему другу, жившему в полях между деревнями.
«Так и быть, я разрешаю тебе немного задержаться там и передохнуть от долгой дороги. Старик он гостеприимный, всем поможет, хоть и постоянно в разъездах из- за своей работы», - так Юзеф и сказал, пряча глаза, а потом выдворил его из дома, буркнув: «У него есть маленькая дочка, я надеюсь, ты составишь ей компанию вместо меня, ведь я так давно уже с ней не играл…»
Дверь открывают дворецкий и худая рослая девушка.
- Добрый день. Позвольте узнать, кто вы?
Так болит сердце, и живот сводит ещё сильнее. Но Демьяну предстояла важная миссия – не опозорить Юзефа перед его другом и передать ему посылку.
«Просто скажи, это просто. Они всё поймут. Он сказал сделать так. Ну же!» - уговаривал себя Миан.
- Я… от… я от… Юзефа… Торгаша, - каждое слово давалось так тяжело, будто весило несколько тонн. «Торгаш»? Серьезно? Что он только что сморозил? Это же его прозвище! Похоже, он провалился…»
Недоверчивые лица стражей посветлели, они переглянулись. Сработало…
- Вы, вероятно, к госпоже Инессе? – осенило старика, - так как хозяин временно отсутствует...
«Ну, раз его ненаглядного друга нет, то давайте и к Инессе, чего уж там... К жене так к жене, или кто она там ему?» - Миан осторожно кивнул и перешагнул через порог. Ему в любом случае нужно было исполнить поручение.
Старик одобрительно улыбнулся:
- Таечка, проводи гостя.
Девушка, услышав это, встрепенулась и понеслась вверх по лестнице с криками: «Госпожа Инесса! К вам гости!».
Ее движения были резкими и проворными, она напомнила Демьяну грациозную кошку. Её голос был странно звонким для этого хмурого, погруженного в тишину дома. Кто же знал, что он так привыкнет к этому голосу? И к звукам этого дома?
Старик почтительно посторонился. Миан в замешательстве переваривал ту реакцию, которую произвело одно лишь его имя: «Эй, Юзеф, да кто же ты такой?»
Чтобы такого, как Миан, пустили в такую роскошь? У него сейчас нет нимба над головой, нет?
Дворецкий поклонился и указал рукой в направлении, куда убежала помощница.
- Вы уж простите дочь за такое бурное приветствие. Она у меня такая живая, что на целую толпу энергии хватит.
Миан двинулся следом. Он был напуган таким радушным приемом и его совсем не радовала перспектива знакомства с некой Инессой. Наверняка какая-нибудь злая старая кикимора, кричащая на работников. Или подменяет мужа, или же его секретарша, или комендантша. И имя жуткое…
А ему уже открывают последнюю в коридоре дверь, перед которой вместо порога – покатый подъем, а рядом на деревянной дощечке в ряд висят маленькие колокольчики…
«Соберись! Будь мужчиной!» - Миан достойно поприветствует эту «Кощею»… Фантазия рисовала ему всё новые и новые картины. Госпожа Инесса уже представлялась ему ссохшейся старухой, с горбом под потолок… этакой угловатой и костлявой…Ситой.
СИТОЙ?!
Демьян зажмурился.
Комнату заливал закатный свет из распахнутого окна. Плотные шторы были отодвинуты, тяжелыми складками лежали на полу. За окном раскинулись деревья и на полу, на покрывале лежали принесенные сквозняком листья.
А посреди этого леса…сидела Сита…Ухоженные пышные волосы аккуратно ниспадали с плеч белоснежными волнами. Её кожа была бледна, синеватые прозрачные кисти безжизненно свисали с ручек кресла. Её глаза, опушенные белесыми ресницами, были прикрыты. В выглаженном, легком белом платьице она была такая тонкая, и… будто бы не от мира сего. Такая маленькая в этой высокой пустой комнате, среди неистовой зелени, яркого света такая слабая, словно призрак.