И чем большими красками она была окружена, тем больше казалось, что ей здесь не место.
- Кого вы на этот раз сюда притащили? - грубо отозвалась она. Когда же твой звонкий голос успел стать таким глухим и тусклым, Сита?
Она сидела в инвалидном кресле, и теперь Миан всё понял. Во всём виноват он.
- Да никого. Я сам сюда пришел, - отвечал Миан, боясь выдать дрожь. В уме роилось столько вопросов о Юзефе и Сите (или Инессе?), что он предпочел отключиться, дабы не перегреться. Не сон ли это?
- Если ты нищий, то бери, что ты хочешь, и убирайся, - Инесса отвернулась к окну.
- Унести отсюда то, что я хочу, я не смогу.
Он прибыл сюда по поручению Юзефа. И всё это время он искал Ситу, чтобы извиниться перед ней и во всём признаться. И вот он здесь. Но здесь не было его «Ситы». У неё был такой отстраненный вид, что Миан с болью раздумывал, сколько же она была одна.
А если он расскажет, что он тот самый Миан, что во всем виноват? Если она рассердится… и возненавидит его?
Инесс молчала, занятая внутренними мыслями, не отражавшимися на ее окаменевшем лице. Ветерок легко колыхал пряди ее шелковых волос, гладил бледные скулы.
Вдруг она ничего не почувствует? Вдруг она его не помнит? Это ещё больнее!
«Сита, я знаю, у тебя доброе сердце! Ты разрешила мне унести отсюда то, что я хочу. Но кроме тебя мне больше ничего здесь не нужно. И я верю, что ты – это до сих пор ты. Такая же добрая, мягкая и веселая Сита, которую я помню», - шептал про себя Миан.
- Я торговец тканями, - Миан решил начать издалека.
- А мне ничего ни от кого не нужно, - перебила Инесса. Она никогда не была столь холодна.
Нет. Он ничего ей не расскажет. Что он – её лучший друг, что всё это время думал лишь о ней, сколько он пережил, как сильно скучал. Он не имеет на это право из- за вины. А может, просто боится услышать ответ.
- Я от Юзефа, - коротко бросил Миан. Верно, в ход идет тяжелая артиллерия.
Инесса заинтересованно вскинула голову, повернулась к Миану, по привычке раскрыв прозрачные глаза, свела брови. Парень остолбенел. Внутри него кровь будто внезапно остановилась и перехватывало дыхание.
Она была слепой.
Он глядел на нее и постепенно осознавал, что же действительно произошло с ними в тот страшный день.
Но девушка не видела волнения и растерянности парня, ее окружала пустота. Однако, как и другие слепые, она могла это чувствовать, и, понимая, что должна нарушить эту неловкую тишину, решила продолжить разговор сама и отвлечь его от неприятных для неё же самой мыслей:
- И кто же ты?
Все- таки это сон. Миан отказывался верить, что всё это время Сита жила вот так. А он даже не знал, как она страдала. Столько раз представлял их встречу, а теперь молчит. Это еще одна фантазия. И если это сон, значит, он сейчас может сделать всё, что захочет. А когда он проснется, то опять каждый день будет работать с Юзефом и пытаться найти настоящую Ситу…
- Меня зовут Демьян, и я принёс посылку от Юзефа, - решился парень. Теперь его зовут Демьян, и он не тот легкомысленный мальчишка, кем был раньше. Может, все и будет по- прежнему, когда он проснется, однако пока он хочет ещё побыть в этом сне и поговорить с ней.
- Подарок мне на день рождения, значит? Давно он обо мне уже не вспоминал. Почему не пришел сам?
«Точно. У тебя же сегодня день рождения... это я помнил. А еще я вспомнил, что твое полное имя – Инесса. Но вряд ли ты вспомнишь моё имя, ведь я себя так никогда не называл. Для тебя я был просто Мианом», - думал Демьян.- «У него есть маленькая дочка…бла- бла- бла.… У него. Дочка. Ах ты, старый пень. Ты всё знал и молчал!»
- Он боится путешествовать в одиночку, - отвечал вслух Демьян.
- Боится путешествовать? Ложь. Он просто трус, вот и всё! – девушка глухо засмеялась, продолжая издеваться.
Ей захотелось, чтобы он ушел. Она знала, что думают о таких, как она, эти грязные, как ей казалось, чужие мысли душили её. Она отвлекла Демьяна от них, чтобы ей самой не стало скверно, и теперь хотела, чтобы он оставил её в покое. Ну же, уходи. Кто захочет общаться с такой, как она, а она не хочет общаться вообще ни с кем! Терпеть в своем обществе человека, который может то, чего ты никогда уже не сможешь, но опустившегося до разговора с тобой, так противно! Прочь.
Но Демьян настойчиво продолжал:
- Что тебя с ним связывает?