За свой эгоизм он поплатился душевными муками, которых никому не мог открыть.
Всего этого Демьян не знал, отворачиваясь от портрета Юзефа, чтобы вновь встретиться с ним позже.
Примечание:
Это было сложновато, так что вот краткая справка! Существует 2 параллельных реальности:
1) дети попали в беду – Инесса получила травму – Пелагея не знала об этом – Потому не заболела – Поссорилась с Юзефом – Потому и не рассказала ему - У Юзефа не появилось причин помогать сиротам – Миан продал ткань – Лавка стала знаменитой.
2) дети попали в беду – Случилось что-то серьезное – Пелагея узнала об этом и заболела - Рассказала Юзефу – Юзеф испугался и помог ей – Миан не продал ткань – Юзеф обанкротился.
*Фестер – имя германского происхождения «человек от леса».
Самой близкой женщиной из всех, кого Миан знал, для него была директриса Пелагея. Он сравнивал остальных женщин с ней, как с неким стандартом. На основании этого и складывались его представления о взрослых - красивые, добрые они или нет. А об окружавших его детях он судил по Сите. Поэтому в дальнейшем он и не хотел больше ни с кем сближаться, так как считал их неинтересными, ведь они уступали Сите во всем. Она была для него идеалом и красоты, и ума, и доброты.
Пелагея такая же уютная и степенная, как эта женщина:
Глава 8, где Демьян устраивается на работу.
По пути Демьян ловил на себе любопытные взгляды Пелагеи. В своей рваной куртке он и правда выглядел опасно. Однако почему-то Пелагея чувствовала неизъяснимое доверие к нему, будто знала уже много лет.
Его потрепанным внешним видом заинтересовались и иные люди. Словно пытаясь защититься, он сгорбился, накинул капюшон и сунул руки в карманы. Кстати, о карманах… Ему постоянно что-то мешало. Внутри он нащупал смятый клок бумаги. Вероятно, это то письмо от Инессы, которое она отдала ему в день его смерти.
«Разве я не в карман брюк опустил это письмо? И свернул я его тогда аккуратней…», - засомневался Демьян.
В тот день, когда они с Инессой сидели на траве позади имения, он бесшумно вынул скомканное письмо, которое она поручила отдать «Миану», бережно разгладил его и приложил к губам. Сейчас же стало так стыдно за эту детскую выходку.
Письмо предназначалось не ему, но сразу же попало к адресату. Она говорила, что он будет ее послом во внешнем мире. Но для нее он хотел быть чем-то большим. Героем.
«Знала ли ты, что писать вовсе не нужно? Что тебе не нужны здоровые ноги и зрение, чтобы донести свои чувства до того, кто так далеко. Я ведь всегда рядом. Ты меня не видишь, ты меня не узнаешь, но я очень близко – всегда позади тебя. Стоит только прошептать, и я услышу».
Но сейчас для чтения писем нет времени.
Ещё он вспомнил, что нашел Инессу только благодаря Юзефу. Откуда тот знал Инессу, если о том, что с ней случилось, не знала даже Пелагея Григорьевна?
Совпадение ли это?
Старик часто расспрашивал мальчика о его жизни. Но в последнее время становился всё угрюмее, стал подолгу отсутствовать. Для него было характерно отобрать у работающего человека малярную кисть или швабру с рычанием: «Не так ты все делаешь! Отойди – я покажу» - и сделать работу самому. Но тут он пустил всё на самотек. Подросший Демьян управлялся с лавкой в одиночку.
А потом старик появился вновь, и, сунув ему в руки сверток с тканями, сказал, что отправляет его на заслуженный отдых к своему старому другу и его дочке. И дочка – его Сита из интерната номер 4.
Как много скрыла Инесса, сказав, что ее с Юзефом ничего не связывает?
Вероятно, то, что он сейчас направляется в особняк ее семьи – судьба. Ведь даже если бы не поминки Юзефа и приглашение Пелагеи Григорьевны, он всё равно бы оказался там. Удалось ли ему исправить прошлое? Счастлива ли Инесса теперь?
«Хочу увидеть её»
***
И вновь он стоял перед этим домом – таким чужим, но до боли знакомым.
Витой забор давно стал родным, а само здание теперь не казалось ему таким огромным и мрачным. Ему опять откроет дворецкий Ефим. Но уже без дочери, ведь теперь она – директор интерната.
Демьяну стало тоскливо – теперь он здесь не нужен.
Дверь тихонько отворилась. На пороге их приветствовали дворецкий и незнакомая Демьяну девушка, намного моложе Таисии. На вид ей около двадцати, поэтому она вряд ли могла быть второй дочерью Ефима. Она была приземистой, пухленькой и крепкой девушкой. Несмотря на симпатичное лицо, все его черты будто выражали протест. Она была похожа на тех людей с взрывным темпераментом, которые не дали бы себя в обиду. Кто она?