***
— Зачем тебе нужны деньги, щенок? Учти — я и так в убытке, — спросил одним днем старик.
— Я хочу найти свою подругу, — отвечал мальчик.
— А кто она?
— Мы с детства росли вместе. А потом её забрали из детского дома.
— Забудь! Она наверняка уже счастлива в новой семье, — с этими словами он резко мотнул головой, будто обрывая свои собственные мысли.
— Ей улыбается удача — сначала богатенькие увезли, потом еще какие-то старики. Злые они все, которые с деньгами — бросили её! А вот я бы…
Старик тогда нахмурился, глядя на Миана, лицо его помрачнело. Как не бывало той улыбки, обслуживающей покупателей. Будто вспомнив что-то тяжелое, он вздохнул и отвернулся.
— Да… Были бы деньги… Можно было бы помочь всем…
Остаток дня он бродил по лавке с затуманенными глазами, совершенно не обращая внимания на всё вокруг.
***
Вскоре мальчику бесплатно стали перепадать остатки ужина хозяина.
«Это тебе вместо сегодняшней платы. Ишь, чего обрадовался-то! Теперь еда не лучше сиротской», — буркал он, критически осматривая свои товары, сравнивая их с теми, что стояли дальше по улице, и оставаясь недовольным.
Однако всё больше и больше людей критиковало одежду и уходило ни с чем. Всё меньше у лавки толпилось нищих, выпрашивающих милостыню, всё больше приходило бедных, не отдающих деньги за товар — ведь было видно, что хозяин сам еле-еле сводит концы с концами, ловить милостыню и подачки было пустым делом. Продажи не шли.
Тогда он стал посылать Миана за долгами тех людей, что покупали, но не платили. Они знали, что «Оголец-со-шрамом» — человек Юзефа, но затворяли двери и окна, и тот опять был бессилен. Лавка постепенно приходила в упадок.
Но откуда понять это ребенку, который настолько привык к бедной жизни, что попросту её не замечал?
***
Время от времени, когда магазинчик целыми днями никто не посещал и становилось невмоготу скучно, Юзеф занимал себя, подшучивая над Мианом.
Но иногда разговор заходил не в то русло и старик сникал, получая неожиданные ответы, становился угрюмым и рассеянным.
— И зачем ты так рвешься к этой своей богатой сиротке? — заговорил он тогда. — Она уже давно тебя забыла. Смирись.
— Нет, — стоял на своём Миан. — Она добрая и никогда меня не забудет… Я очень хочу найти ее и извиниться, и поздравить ее — этой осенью у нее день рождения, а я всегда дарил ей подарки.
— А? Ты что-то сказал только что? — старик тряхнул головой, будто только очнулся. Казалось, после ответа он погрузился в свои мысли целиком.
— А вот ничего! Секрет. Никогда не скажу больше! — тот обиделся и выбежал из лавки. Юзеф уныло поглядел ему вслед и уронил голову в ладони.
— Я бы тоже хотел загладить свою вину… Но время безжалостно, оно не щадит тех, кто сомневается, как я. Я упустил свое время… — зашептал он.
ПРИМЕЧАНИЕ:
Бешеный черный мастиф. Выглядит опасно.
Лавка торговца на ярмарочной улице представляется мне вот такой, в средневековом стиле:
Юзеф представляется мне помесью казанского татарина и еврея, одетого в одежды боярина. Но вайб такой вот:
*Ишемическая болезнь сердца (ИБС) — это заболевание, при котором приток крови к сердцу и его питание уменьшается или прекращается. Чаще всего болезнь проявляется приступом боли в области сердца. Если нагрузка чрезмерна, может развиться инфаркт. К осложнениям ИБС относится аритмия сердца.
(Для особо дотошных) У Миана врожденный порок сердца. Вследствие перенесённой инфекции после травмы развился системный васкулит, что в свою очередь спровоцировало сужение (стеноз) сердечных артерий, которые и воспрепятствовали кровотоку.
Глава 3, где Миан наслаждается триумфом
Одним летним днем лавку посетила надушенная леди, разодетая в чопорное длинное платье, старик со слащавой улыбочкой кинулся предлагать свои услуги.
Миан занял привычное для него место для наблюдения – под прилавком – и начал решать важный вопрос: «Как этой динозаврихе не жарко в этом древнем платье?». Ему не разрешалось показываться, так как он был «слишком неопытен и ничего в людях не знал», как говорил Лавочник. В городке никто не знал фамилию торгаша, и никто никогда не видел его семью, просто все звали его Юзеф-Лавочник, хоть кроме его магазинчика подобные были по всему городу. Но Миан не зря высмотрел себе именно его лавку. Этот старик славился своей хваткой и умением во всём искать выгоду. Он жил торговлей и людьми. Он, словно хамелеон, менял личины под интересы покупателей. Для каждого у него была своя легенда. А Миан всегда лишь с интересом наблюдал – его жизнь в лавке была как театр. Наблюдал, как для тех, у кого набит кошелек, приносились из темного закутка склада самые мягкие ткани. И как в руки прямо с прилавка отдавались выцветшие, мятые ткани не имеющим такого кошелька. Он любил, спрятавшись с ворованной едой, смотреть, как Лавочник мельтешил между стеллажами, нахваливая товар покупателям, как переругивался с соседними старьевщиками, клялся и божился, что более низких расценок в мире и быть не может.