- Здравствуй, правитель лесной. – Заговорила первой.
Холодные глаза лишь скользнули мимо равнодушно. Прекрасное безразличие. Давлю желание показать себя, что-то доказать – кому? зачем? – резко встряхиваю головой. Коса тяжелая, крученая, так и норовит распасться, но нет, удержалась.
– Рада, что заглянул ты на огонек, да только гостей важных не ждала я, не готовилась. Уж не обессудь.
Взгляд светлых глаз наконец-то остановился на мне, словно душу в родниковую воду окунули.
Мяун зашипел за спиной. Отвлеклась, обернулась. Топорщились на рыжей мордочке усы, ну, не дать ни взять, генеральские. А хвост! Хвост-то распушил!
- Пойдешь со мной?
Всего несколько слов, а запели вокруг птицы певчие, чей зов я через зеркало колдовское слышала. Запылал багряный костер за окном, затрепетал радостно. Задрожала осинка под окнами, будто голых веток стесняясь. Вторил ей шелестом лес за плечом эльфа.
- Прости великодушно, правитель лесной. Близок мне мир твой цветущий, да только не место человека под холмом вечнозеленым, среди песен сладостных, вина крепкого да танцев без устали. Прости. Не пойду.
Выпал шарик из похолодевших пальцев, потемнел и прочь укатился. Эльф промолчал и исчез. Потемнело зеркало, пригорюнилось.
- А давай-ка чаю попьем? – Промурчал Мяун. Я обхватила себя ладонями, поежилась. Чудилось, что похолодало вокруг. Покусал плечи ветер северный.
- Давай. Почему… каждый раз тяжело? Словно… душу вынули?
Задумалась крепко. Долго ли сидела, неведомо, да только запахло медом и травами. Моргнула, а уж легли на скатерть расписные блюдца, плошка с вареньем да вазочка с конфетами. Прижала ладони к чашке, согрела пальцы уютным теплом. Вдохнула, сделала глоток пряный и будто заново родилась.
Мяун щурился довольно, лакал чай из блюдца, да лапкой мягкой конфеты в мою сторону подталкивал. Каков шельмец! Послушно зашелестела оберткой, спрятала сладкий кругляш за щекой, зажмурилась. Тепло.
- Пото-мур что каждый раз ты кусок судьбы отсекаешь, отказываешься. – Мяун говорил медленно, осторожно подбирая слова.
- Значит, могла бы… - Допила чай, отряхнулась от дум тяжелых. Качнула головой. – Нет уж. Не мое это. - Рыжий кот заулыбался, будто что хорошее услышал.
- Продолжим! – Встала решительно. Подошла к зеркалу. Протянула руку и взяла следующий шар: алый, будто кровь свежая. Обжег он пальцы жаром неистовым. Прокатился тот жар по телу волной, опалил щеки, сбил дыхание.
А в зеркале колдовском проступил образ рогатый – волосы белые как снег. Глаза алчные, дерзкие. Улыбка обманчивая, коварная.
– Точно нет! Сразу нет! – Отшатнулась.
- Ой, все так говорят. А потом… – Улыбнулся демон еще шире. Поманил к себе пальцем когтистым. Вскинул рога крученые.
Пошла волной рябь по зеркалу. Подхватила меня, поволокла ближе. Неужели затащит? Вот так, против воли?
Зашипел Мяун, вцепился в подол юбок, не дал демону коварному затянуть меня в зеркало. Ох, не равны были силы, тяжела схватка, только хвост рыжий хлестал по бокам из стороны в сторону. Тут уж я опомнилась, скинула морок дурной. Встала прямо, кулаки сжала, топнула ногой.
- Пошел прочь! Бесовское отродье!
- Пф, - Демон засмеялся и сгинул.
Упала на табуретку, как дерево подкошенное. Взглянула на кота, протянула руку, погладила по мохнатой напряженной спине.
- Спасибо, защитник мой. – Убрала ладонь, вздохнула печально. Каждый год одно и то же, нет мне покоя в Велесов-день. – Еще!
Решительно беру с блюда следующий шарик. Прозрачный. Легкий.
Всматриваюсь в зеркало, ожидая любого подвоха. Но прежде чем в отражении появляется хоть что-то, комнату заполняет музыка. Лиричная, напевная. Грустная. Задушевная.
Парень в зеркале смотрит не в мою сторону, а куда-то вдаль. Его пальцы скользят по струнам. Ласкают. Задевают, бередят душу. Я и не заметила, как подпевать начала, ногой в такт притоптывать.
Зовет музыка, плачет. Просит пойти куда-то. Где-то там - хорошо ли? Неведомо. Но легко в путь собраться и двинуться. Стала тесной комнатка малая. Тяжело в ней дышать, будто воздух кончился. Давят стены как сжимаются. Неспокойно. Не радостно.