Я лишь пожала плечами, будто язык в жопу запихнула. Очнись! Пошли этого козла куда подальше! Чего зыришь, как мышь на удава? Но всё было бесполезно, внутренний голос оказался бессильным перед моим отчаянием.
- Надеюсь, это не залёт? – бросил недовольный взгляд в сторону хозяина квартиры, который так и остался стоять у окна.
Всё его тело напряженное, как струна, кричали об отрицательном отношении к происходящему. Вокруг него чёрной дымкой вибрировала негативная аура, неизвестно, чем вызванная. Он оказался между нами, но молчаливой скалой стоял, глядя в одну точку перед собой. Лицо – маска. Непроницаемая, бледная. А до меня вдруг дошли слова этого урода.
- Чё спросил? – сразу очнулась от ступора, как только смысл вопроса уловила.
Его глаза сначала расширились от удивления, а потом на губы заползла мерзкая улыбка и взгляд гадкий из-под жидких блёклых бровей. До чего же отвратительная рожа.
- Неуд. – Ткнул он пальцем в хозяина квартиры, при этом смотря на меня.
Потом подорвался с места и подлетел ко мне. Такой прыти я не ожидала, поэтому даже шелохнуться не успела. Воспользовавшись моим замешательством, схватил за подбородок толстыми пальцами и заглянул серыми глазами прямо в душу.
- Что ж, тем приятнее будет ломать. – Ухмыляясь, протянул он.
Обернулся и посмотрел на стол, потом медленно оглядел кухню, кинул пытливый взгляд на моего тюремщика, так и не отпуская мою челюсть из руки, и по силе сдавливания поняла, что ему определённо что-то не понравилось.
- Тарелка твоя? – прищурившись, спросил он у мужчины.
Аура ещё больше потемнела. Вокруг него воздух будто наэлектризовался. Толи искры из глаз посыпались от боли в челюсти, толи от него летели гневные всполохи.
- Да. – Пробасил в ответ, скрепя зубами. – Проверяю, что умеет.
- Главное, отверстия не проверяй. – Разразился он хохотом.
Грёбаный юморист! Я сразу поняла, о чём речь, и от каждого их слова сердце раскалывалось на маленькие кусочки. Не до самого конца разобралась, но основное стало ясным. Меня проверяли, а может и готовили к чему-то, только вот не совсем понимала к чему?
- Хотя знаешь, - отсмеявшись, продолжил он. – Если будешь себя хорошо вести, позволю, - его скользкий язык прошёлся по моим губам, от чего я еле сдержала подступившую новую волну рвоты. – Насладиться этим маленьким сочным ротиком.
- Я не педофил. – Глухо прохрипел сожитель.
Похоже, они все решили, что я подросток.
- Уверен, эти губки умеют многое, если учесть, в какой среде они росли.
Я не выдержала и выплюнула всю накопленную слюну ему в харю. Получилось много и смачно, благо, он ещё и хватку ослабил. В помещении воздух встал. Замерло всё. После чего заметила занесённую руку. Хлёсткая, звонкая пощёчина обожгла лицо и чуть не вышибла мозги, так сильно развернулась голова. Потом он замахнулся, чтобы ударить тыльной стороной ладони с перстнем на одном из пальцев, но меня оградила высокая фигура, успевшая перехватить руку этого мудака. Что происходило между ними уже не слышала. Как в трансе, обернулась, открыла морозилку и достала какой-то пакет с заморозкой. Голова раскалывалась от удара, но забвенье не забрало меня, а дало насладиться полным спектром ощущений. Упав на колени, приложила пакет к щеке, согнулась по полам, уткнувшись лбом в пол, как в молитве. Только вот не верила я ни в кого. И ни во что.
* * *
Пришла в себя с рассветом. Прислушиваясь к своему состоянию, скривилась от головной боли. Память проснулась чуть позже организма, и начала активно подкидывать картинки минувшего вечера. А может и не минувшего, фиг знает, сколько провалялась в забытье. Значит всё-таки отключилась, потому что после приложенного пакета - темнота.
Вставать совершенно не хотелось. Перевернувшись на бок, посмотрела на, пробивающиеся сквозь щели занавески, яркие лучи осеннего солнца. Отныне я не увижу свободы. Свободы душевной, да и, судя по всему, телесной. Родители дали пинок, а я не устояла и полетела в пропасть. И внутри сплошная пустота. Только лишь боль в башке подтверждала, что не сдохла прямо там на кухне в ногах у своих мучителей. Прикоснулась к щеке, вроде не раздулась, но при надавливании чувствовался синяк. И как только зубы не вылетели? Но бил ладонью, от кулака бы точно откинулась. Стало так гадко на душе, ведь меня даже родители не били. Понятно, когда-то получала затрещины, пока росла и отвоёвывала себя на улицах, но это было так давно. А тут, хер моржовый нарисовался, и посчитал, что позволено ему всё. Мразь!