Взорвалась куча с листьями, что лежала рядом с тропинкою к избе, затанцевали листочки планируя, и выскочил из нее огромный волк черный. Рванул он зубами накидку, и сорвал ее с плеч девичьих. Поднырнул под нее, да так ловко, что Ворона у него на спине оказалась. Вцепилась она в шерсть его и понеслись они по лесу темному, огромными прыжками, чуть не по десять шагов людских. Не догнать их Бабе-яге, куда там. Осталась она выть с накидкой в руках. А девице почудилось, что вой в плач перерос, да имя ее истинное было в нем. Зарыдала она горько, да прижалась сильнее к спине волчьей.
Зван Иван - дурак. Да не просто так. Не дурак он был, а дурной. Как пойдет гулять, кулаки чесать, прячься люд частной, да и зверь лесной. А возьмет он меч всяку погань сечь, уводи войска воевода. Где прошел Иван, там стоит курган, нету боле того народа.
- Не злая она, Яга-то, но гложет ее что-то изнутри. Я случайно сюда забрел, с сечи домой возвращался, да решил леском да болотом срезать. Так она и накормила меня и напоила, и баньку устроила и спать уложила. Потом правда в печь решила засунуть, поужинать. Но и я не лыком шит. Схитрил, и ее саму туда определил. Вот тут у нас и вышло несогласие. Она меня в волка обернула, да служить попросила.
- Как это попросила? - не поверила Ворона, - Заставила?
- Меня, да заставить?! - засмеялся Иван. - Я ей даже спасибо сказал. Батюшка мой в медведя умеет обращаться, а я никак не мог взять в толк, как мне это сделать. Знаю, что могу, а не получается. Оказывается, в волка надо было, а не в медведя! А бабка в общем ничего, если с ней в волчьем обличье находиться. Не чует она во мне дух человеческий и ведет себя хорошо. Вот только неряха она и за собой не следит. Так я ей зеркальце принес и гребешок. Выкинула, - вздохнул Иван, - а зеркальце вообще-то не дешево мне досталось.
- Так зачем же ты ей служишь?
- Ну как зачем? Что ж мы не люди? Плохо ей, а помогать не кому. И поговорить не с кем. Да и заодно сторожу, что бы всякий дурень не забрел. А то она его съест и только косточки выплюнет. А ты-то как здесь оказалась, девица красная? И величать тебя как?
Они сидели у костерка. Вечерело. Хмурое небо хотело пролиться дождем, но Иван погрозил тому кулаком, прикрикнув, что у него гостья, и тучи, подав знак молнией, что поняли, побежали гулять по небу, в поисках менее грозного противника.
- Ворона.
- Дивное имя. Не человечье.
- Так матушка велела называть себя. А истинное имя не выдавать.
- Вот те раз. Называют ведь для того, что бы в имени выразить смысл человека и одарить его умением.
- И какой же смысл в имени Иван?
- Таракан! - засмеялся Иван, и Ворона подхватила его смех, - Матушка думала девочка будет и имя выбрала раньше времени, хотела ребеночка Ивушкой назвать, а появился я. С тех пор не все складно у меня получается. Но я живу не горюю, а когда какая тать нагрянет, так воевода всегда меня кличет и особое место выделяет. Дурной я в бою становлюсь, бешенный, могу и своих ненароком посечь.
- А, так я про тебя слышала! Иван-дурак! Ой. - Ворона прикрыла рот рукой.
- Да я не обижаюсь, - весело сказал Иван, - пусть дурак. Только это на своих я не обижаюсь, - он грозно свел брови, а Ворона прыснула от смеха, - а чужим спуска не даю!
Он подкинул пару дровин в костер и пошевелил палкой.
- Так кто же твоя матушка, что не дает тебе имя свое называть.
Ворона загрустила и слеза покатилась по ее щеке.
- Матушка моя, та злая бабка, которой ты служишь. Яга. А пришла я, что бы вылечить ее недуг. Но не получилось.
Они помолчали.
- Я бы помог тебе, - задумчиво сказал Иван, - но не знаю как. Могу к бабке сходить да у нее спросить, вдруг она знает?
- Знала бы сразу мне сказала. Сила в ней великая, не побороть ее простому человеку.
- А тебе? Ты ведь дочь ее? А отец-то кто твой?
- Батюшка мой погиб. И он, как и матушка, не простой был человек, тоже силу великую имел. И я от них переняла ее. Но как пользоваться не знаю. Вот только придумываю плетения разные, в которые если влить силу мою, так они оживут. Но нет того учителя, кто знает, как это сделать.
- То-то я смотрю платье какое у тебя чудное. Все в вышивках. Это и есть твои плетения?
- Да. Вот это должно огонь разжечь. Вот это воду в лед обратить. Вот это зверя лесного успокоить. Я много чего напридумывала.
- А для Яги какое? Что бы вылечить?
- Для нее я не придумала еще. Из нее нужно души человечьи повытягивать и направить их куда положено. Это я так думаю. Что бы стала она чистой. Это какой-то очень сложный узор должен быть. Я пока не знаю даже с какой стороны к этому подойти. Вот только без толку все это, если не научусь как управлять силою своей.